Он быстро моргает, делая шаг назад, как будто никогда в жизни не был так сбит с толку. Он не ожидал, что я справлюсь, особенно когда все его внимание было приковано ко мне. Пока что единственные удары, которые мне удавалось нанести, это те, что происходили, когда он поворачивался спиной.
— Ты сегодня сосредоточенна, — говорит он, стараясь звучать так, будто кивает мне в знак одобрения, но в его тоне все еще сквозит подозрение.
Я нахмуриваю брови и внимательно наблюдаю за тем, как у него дергается челюсть. Наверняка этот засранец хочет потереть лицо, но в моем присутствии он не осмелится даже пальцем пошевелить и тем самым молча признать, что это действительно больно.
— Ты бы предпочел, чтобы я этого не делала? — Я бросаю в ответ, сохраняя свою боевую стойку, готовая к тому, что он нападет на меня с более жестким, сильным ударом. — Я и не знала, что выбивание дерьма из ничего не подозревающих молодых женщин — это то, что заводит тебя, но я буду иметь это в виду.
Он набрасывается на меня, его руки двигаются со скоростью молнии и доказывают, как многому мне еще предстоит научиться. Его большая рука смыкается на моем горле, крепко сжимая. — Не дави на меня, Шейн. Я сегодня не в настроении выслушивать твою чушь.
Я сохраняю спокойствие, поскольку поняла, что паника в подобных ситуациях никому не поможет. Поэтому вместо этого я вскидываю руку вверх, сжимая пальцы, и наношу коварный удар прямо ему в горло. Он немедленно ослабляет хватку на моей шее, и я делаю отчаянный вдох, когда он отшатывается, хватаясь за горло и пытаясь не закашляться. В его взгляде горит ярость, но я стою прямо.
— Ты задиристый боец, Зик, обученный подонками Моретти, — говорю я, подражая словам, которые он использовал по отношению ко мне во время нашей первой тренировки. — Ты не думал, что я приду готовой к удушающему? Я оскорблена.
Я обхожу его, все время не сводя с него своего пристального взгляда, наблюдая за неподвижностью его тела и ожидая, когда он нанесет удар. Его глаза не отрываются от моих, и его подозрение только растет, пока что-то, наконец, не встает на свои места. Что бы он ни думал, что знает, он не произносит ни слова, и я на мгновение задумываюсь, в какое дерьмо я себя втянула, но он снова бросается на меня, наваливаясь всем телом.
Я широко распахиваю глаза и слежу за каждым его движением, но он слишком быстр и продолжает наносить сокрушительные удары, но я не сдаюсь. За последнюю неделю я поняла, что значит сдаваться, и это не то, через что я хочу пройти снова, поэтому я продолжаю бороться, продолжаю блокировать, даже когда мои измученные легкие кричат, чтобы это прекратилось.
Зик приближается ко мне, каждый его шаг приближает его все ближе и ближе. Он пытается заставить меня отступить, загнать меня в ловушку между ним и стеной, когда некуда будет бежать, но я слишком много раз попадала в ловушки, чтобы позволить подобному дерьму случится снова. Поэтому с каждым шагом, который он делает ко мне, я отступаю в сторону, перемещая себя через мат и заставляя его поворачиваться, пока он не оказывается спиной к стене.
Он наносит мне удар за ударом, я блокирую его жестокие выпады предплечьями, но когда он преодолевает мою защиту и врезается своим сильным кулаком мне в ребра, я падаю, как мешок с дерьмом. Откатившись от него, я поднимаюсь на ноги, а Зик устремляется за мной, но я слишком медлю, и чувствую как его крепкая хватка обвивается вокруг меня. Если бы парни не научили меня, что именно нужно делать в такой позе, мне бы точно пришел пиздец, но, к несчастью для Зика, я не позволяю мудакам хватать меня сзади, больше не позволяю.
Я врезаюсь локтем ему в живот, изматывая его, как учил меня Роман, и прежде чем мудак успевает понять, что происходит, я ударяю задницей ему в пах, а затем сгибаюсь и использую инерцию от этого действия в своих интересах. Схватив его за руку, я резко дергаю его вперед, опрокидывая его тело прямо через голову, пока его спина не ударяется о тренировочный мат с тяжелым стуком.
Я падаю на него сверху, прижимая колено к его горлу, одновременно складывая пальцы пистолетом и прижимая их прямо к его виску.
— БАХ! Ты мертв, — говорю я ему, выгибая бровь. Несмотря на то, что эта тренировка ничем не отличается от всех остальных, он не знает, почему я так зла и взвинчена. Однако он знает, что я превзошла его, а такого определенно раньше не случалось.