Из протокола опознания погибшей следует, что 6 июня 1989 года она была опознана своим сыном.
Будучи допрошенным в качестве свидетеля, потерпевший (сын) в своих показаниях от 6 июня 1989 года пояснил следующее.
До 1986 года он со своей семьей проживал совместно с родителями в Москве. Затем он уехал работать в Братск. Он намеревался приехать в отпуск к маме 11 июня 1989 года. В одном из писем она просила помочь ей на участке. У нее имелись наручные часы "Электроника", которые приобретались в 1985 году за 20 рублей. В письмах и разговорах она никакой опасности за свою жизнь не высказывала, кроме общего состояния здоровья.
Свидетель, бывший зять погибшей, в своих показаниях от 6 июня 1989 года пояснил, что в 1980 году он зарегистрировал брак с дочерью этой женщины. Примерно года два назад его теща стала ездить в Одинцовский район, в расположении платформы Раздоры, и по собственной инициативе там завладела земельным участком. 29 мая 1989 года в вечернее время она возвратилась домой с участка, а утром следующего дня уехала обратно на участок. Уезжая, она никаких драгоценностей с собой не брала, за исключением того, что на руке носила электронные часы. Со слов соседки по огороду, ему стало известно о том, что та около 15 часов 30 мая 1989 года ушла с огорода в направлении станции Ромашково, намереваясь уехать в Москву в 15 час. 32 мин. Домой она не прибыла.
Аналогичные показания дала свидетель, дочь погибшей, при допросе 27 мая 1993 года. При этом отметила, что по факту исчезновения мамы ее бывший муж обращался в 76-ое отделение милиции Москвы для розыска потерпевшей.
Ее показания объективно подтверждаются заявлением зятя от 2 июня 1989 года на имя руководства 76 отделения милиции Москвы, в котором он сообщил, что 30 мая 1989 года его теща уехала в Одинцовский район и больше домой не возвращалась.
Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы по исследованию трупа следует, что женщине были причинены следующие телесные повреждения:
— линейные раны передней поверхности грудной клетки, проникающие в грудную полость в 3-м межреберье слева от среднеключичной линии и в 4-м межреберье у края грудины. Обе раны длиной по 3 см;
— перелом наружной трети больших рожков подъязычной кости с обеих сторон;
— кровоподтеки правого бедра нижней трети спереди, правого плеча, ссадины передней поверхности коленных суставов, правого бедра спереди.
Повреждения грудной клетки являются колото-резаными и могли быть причинены острым, плоским, колюще-режущим предметом с односторонней заточкой. Ширина погрузившейся в грудную полость части клинка около 3 см, длина не менее 4 см. Всего было нанесено два удара.
Особенности перелома подъязычной кости дают основание для вывода об образовании их от сдавления дистальных отделов больших рожков.
Смерть последовала от проникающего колото-резаного ранения сердца.
Выявленные при осмотре трупа на месте обнаружения поздние трупные явления, степень их выраженности, особенности среды трупа свидетельствуют о том, что на момент осмотра трупа с момента наступления смерти прошло не менее 2–3 суток
При химическом исследовании в крови обнаружено 0,3 % этилового алкоголя, что свидетельствует о легкой степени алкогольного опьянения.
При биологическом исследовании тампонов с содержимым влагалища, шейки матки и прямой кишки сперматозоиды не обнаружены.
7 июня 1989 года в ходе дополнительного осмотра места происшествия, где ранее был обнаружен труп, на расстоянии 10 м была обнаружена пластмассовая полупрозрачная расческа.
Согласно проведенной судебно-биологической экспертизе, в ходе которой исследовалась расческа, установлено, что при сопоставлении результатов исследования пота на расческе, обнаруженной на месте происшествия, с групповой характеристикой крови Ряховского можно сделать вывод о том, что пот на расческе мог произойти от обвиняемого.
Ряховский, будучи допрошенным 10 февраля 1994 года по данному обстоятельству, заявил, что расческу в указанном месте он не терял, хотя категорически об этом утверждать не берется.