Обвиняемый показал, что в 1980 году был избит подростками. С тех пор его постоянно мучило чувство обиды, хотелось отомстить обидчикам, пытался найти их, но безуспешно. На фоне этих переживаний, фантазирование садистического характера "вспыхнуло" с новой силой, всегда сопровождалось актами мастурбации. В эти часы он представлял, как расправляется с обидчиками, насилует их, убивает. В эти периоды старался достигнуть внутренней психологической разрядки. Вскоре понял, что одного фантазирования с мастурбацией недостаточно. Необходимы были "реальные объекты". Начались поиски "объектов" в лесу, пионерских лагерях и т. д. Подпитывали эти желания окружающие мальчики, которые находились рядом на улице, в метро. При этом "туманилось в голове", сам процесс подготовки вызывал приятные ощущения, что проявлялось в половом возбуждении, постоянных мыслях об "объекте", "состояниях наготове" от возможной эрекции. Несмотря на то, что процесс поиска был безуспешным, возникало "успокоение", так как жил ожиданием, что кто-то "подвернется" из мальчиков и все увеньча-ется успехом. В голове сформировался "идеальный облик" — подросток 12–14 лет, худенький, среднего роста, темноволосый, имеющий черты характера обратно противоположные ему.
Первые попытки в 1982 году были безуспешными и в то время еще "не были отработаны способы убийства и методы отбора своих будущих жертв". В последующем в процессе "охоты" сформировался психологический портрет жертвы, согласно которому важными его чертами явились: "жажда приключений", любопытство, отсутствие боязливости, осторожности, должного надзора со стороны взрослых. В своих показаниях Головкин подчеркивает, что старался выбрать ребят, склонных к бродяжничеству, совершению преступлений, куривших. С такими ребятами легче было вступить в контакт, можно было что-то пообещать, а их исчезновение не сразу замечали. Ему менее жалко было их убивать, чем хороших, благовоспитанных мальчиков. Внутренне "старался каким-то образом оправдать свои действия, стремился найти для себя самооправдание хоть в чем-то". В выборе необходимых предметов при убийстве остановился на бинокле, веревках для удушения, наборе кепок, платков и ремней для ограничения их поля зрения и связывания жертв.
Факт избиения его в 1980 году в процессе следствия не нашел своего подтверждения. Медицинские документы, изъятые из всех указанных лечебных учреждений не отражают подобное событие, хотя, со слов обвиняемого, он обращался за медицинской помощью.
После окончания академии Головкин большую часть времени работал на Московском конном заводе № 1. Характеристики за этот период носят противоречивый характер.
Так, в характеристике от 22 октября 1992 года сообщается, что к работе он относился исключительно добросовестно, ответственно, за высокие показатели в труде награжден серебряной медалью ВДНХ СССР. Указывается любовь к животным, что он часами не отходил от них, вел трезвый образ жизни. В то же время отмечаются такие характерные особенности, как замкнутость, неопрятность.
В характеристике от 5 ноября 1992 года сообщается, что Головкин к исполнению своих служебных обязанностей относился удовлетворительно, однако был безынициативен, нетребователен, груб, малообщителен, неряшлив.
Свидетель пояснил, что Головкин очень болезненно относился к критике, на замечания допускал резкие высказывания, заявлял, что этим "унижают его личное достоинство". Производил отрицательное впечатление, имел неопрятный ("затрапезный") вид, был крайне неаккуратным в ведении племенного учета и сдаче отчетов в бухгалтерию.
Свидетели характеризуют обвиняемого скупым, застенчивым, трудолюбивым, исполнительным. Подчеркивают, что он с большой любовью относился к животным и детям. Отмечают, что всегда сторонился женщин, в отношениях с ними был безынициативным, пугливым, при возникновении интимной ситуации находил предлог избежать ее. Ходили разговоры, что он "голубой".
Как следует из показаний, Головкин в работе был безотказным и добросовестным. Женщины его никогда не интересовали, он всегда подчеркивал, что еще нс встретил ту, в которую бы влюбился. Особый интерес проявлял к селекции лошадей. При проведении осеменения и ректального обследования слишком долго задерживал руку в прямой кишке животного, при этом пел песни. Чувствовалось, что ему это нравилось и доставляло удовольствие.