На электричках я также ездил в Истринском и Лобнинском направлениях. В Истринском районе я обычно выходил на платформе, которая находится перед платформой Новоиерусалимской. В Лобне обычно сходил на платформе Депо, позднее проезжал к Катуару, Трудовой. В укромных местах, где можно было совершать преступления, одиночки мне не попадались, и поэтому в этот период я никаких преступлений не совершал.
В 1984 г. отпуск был у меня, по-моему, летом, но когда именно, сейчас не помню. Его я провел в Москве. Поездки на электричках в поисках жертв я совершал, как правило, через день, но бывало, и каждый день. В воскресенье я обычно бывал дома и никуда не выезжал, т. к. считал, что в этот выходной день в тех местностях, в которые я выезжал, бывало много отдыхающих, и я мог попросту "засветиться". Выезжал в тот период не только по вышеуказанным направлениям, но и по Павелецкому, возможно, Казанскому.
В 1985 г. отпуск был у меня летом, но конкретно период назвать затрудняюсь.
В 1986 г. в отпуске я был в июне месяце, по-моему, где-то даже в начале месяца. Тогда у нас отпуск стал уже 24 рабочих дня. Если мне не изменяет память, то этот свой отпуск я также провел в Москве в поисках возможных жертв.
В 1987 г. отпуск был у меня летом, тогда мы с мамой и с сестрой ездили по путевке отдыхать на турбазу "Лунево" Костромской области. Вначале туда уехали мама и сестра, я подъехал несколько позднее. Добирался я туда поездом до Костромы, с Ярославского вокзала, а оттуда пароходом до "Лунево".
Вопрос: Согласно имеющимся в распоряжении следствия документам в 1987 г. Вы были в отпуске с 1 по 28 июля. Так ли это?
Ответ: Если об этом свидетельствуют документы, то это было именно тогда.
В 1988 г. отпуск у меня был летом. Мы, т. е. я, моя мама и сестра, вернее, моя тетя по путевке отдыхали на турбазе "Алексин бор".
Путевки в эту турбазу, как и в предыдущем году, доставала моя мама у себя на работе. Ехали мы туда все вместе на автобусе с автовокзала на Щелковской до Алексино. Во время нашего пребывания там я один никуда не ездил и не ходил.
В 1989 г. отпуск у меня был в сентябре месяце, т. к. в этот период, а именно 23 сентября, я убил подростка. Отдыхал я тогда в Москве и Горках-10. За пределы Московской области не выезжал.
В 1990 г. я отдыхал в июле-августе. Во время отпуска за пределы Московской области я не выезжал.
В 1991 г. в отпуске я был в сентябре, за пределы Московской области не выезжал. В 1992 г. отпуск у меня был с 3 августа. До 13 августа я отдыхал в Москве, а затем лег в больницу — мне необходимо было удалить спицу из плечевого сустава правой руки.
Вопрос: Имеющиеся документы свидетельствуют о том, что в 1988 г. отпуск у Вас был с 26 августа по 22 сентября, в 1989 г. — с 12 сентября по 10 октября, в 1990 г. — с 16 июля по 11 августа, в 1991 г. — с 6 по 30 сентября, в 1992 г. — с 3 по 30 августа. Так ли это?
Ответ: Да, я подтверждаю эти факты.
21 декабря 1992 г. гор. Москва
Прежде чем приступить к допросу, прошу принять у меня заявление о трех попытках совершения убийств мальчиков-подростков, предпринятых мною в 1982–1985 г.г., и о которых, полагаю я, неизвестно следствию. Прошу расценивать это мое заявление как явку с повинной со всеми вытекающими из этого последствиями.
Как я уже сообщал ранее, после окончания Тимирязевской академии парней с нашего курса, в том числе и с других факультетов, направили на воинские сборы в окрестности гор. Калинина, в Путиловские лагеря, где мы должны были пройти трехмесячные курсы овладения воинской специальностью. Указанные лагеря находятся в км 10 от Калинина, расположены на реке Волге. Добирались мы туда водным путем, ходили ли туда автобусы, сказать затрудняюсь, т. к. этим видом транспорта туда я никогда не добирался.
Местность там лесистая, рядом расположены деревни, но я сейчас просто запамятовал их названия. Были мы там три месяца — с июля по сентябрь. Ребят на сборах было много и не только из нашей академии, но каких именно вузов, уже не помню.
Первоначально все наши ребята из академии с сопровождающим с военной кафедры Тимирязевской академии добирались в эти лагеря организованным путем. Вначале мы на электричке прибыли в Калинин, а оттуда теплоходом — в Путиловские лагеря. По прибытии нас переодели в солдатское обмундирование, но гражданскую одежду оставили при нас, она хранилась в наших же палатках, к ней мы имели свободный доступ.