С командованием батареи отношения у меня сложились нормаль^ ные, и по истечении какого-то времени у меня, так же, как и у других ребят, появилась возможность на сутки уезжать домой иа отдых, примерно раз в месяц. Каких-либо документов, по-моему, на это не требовалось, по крайней мере у меня в памяти не отложилось, чтобы я писал по этому поводу какие-то рапорта. Командир батареи давал "добро", ты переодевался после этого в гражданку и ехал домой. Каких-либо увольнительных записок нам не давали.
Раза три в таких краткосрочных отпусках бывал и я. Домой и обратно в лагеря мы добирались каждый индивидуально, сопровождающих не было.
В то время у меня уже появилось желание убить мальчика-подростка. Мне было достаточно где-либо увидеть мальчика, который бы мне понравился, и у меня возникало желание убить его. Я мысленно представлял, как я осуществлю это, но обстановка для совершения подобных действий была не та. Не мог же я, допустим, в метро совершить все то, что я представлял, да и, видимо, желание подавлялось волей, осмыслением того, что этого делать нельзя, что за этим последует наказание. Хотя уже тогда, да и еще раньше — в период обучения в школе я стремился найти отдушину и дать выход обуреваемым меня мыслям и представлениям о том, как я совершаю преступления — убийства. Выражалось это в том, что я ловил на улице кошек и пытался им причинить боль. На моей памяти два случая таких. Было это лет 10 назад, а может быть и больше, учился я тогда в классе 5–6.
Помню, как-то на улице я поймал чью-то кошку и пытался убить ее, размозжив камнем голову, но с первой попытки сделать это мне не удалось. Все-таки, видимо, были какие-то сдерживающие силы, я не смог убить ее с первого удара, она вырвалась и убежала. С другой стороны мне было досадно оттого, что у меня с первого раза это не получилось.
Через некоторое время я поймал в нашем дворе вторую кошку, принес ее домой с тем, чтобы убить. Дома никого не было. Какое время года было тогда, не помню, но было это после уроков. Я сделал из веревки петлю и повесил эту кошку у себя в комнате. Уже тогда от сделанного я испытал удовлетворение. После этого я отнес мертвую кошку на кухню, где, держа над раковиной, с помощью ножа отрезал ей голову. Ее кровь спустил в раковину. От вида крови какого-либо возбуждения или удовлетворения я не получал. Удовлетворение приходило в процессе убийства этого животного и отчле-нения головы. Такое ощущение, что на душе легче стало от этого…
Больше ничего с трупом кошки я делать не стал, положил в целлофановый пакет и выбросил на помойку в нашем дворе, точнее, в мусорный контейнер. После этого желания поиздеваться над кошками, убивать их у меня не возникало.
Примерно в то же время со мной был следующий случай. У меня был аквариум с рыбками. Появилось желание посмотреть, как будут вести себя рыбки, если их вскипятить. Металлической кружкой я зачерпнул воду из аквариума и несколько мальков, находившихся на поверхности, и поставил на огонь. Причем это было тогда связано не с желанием получить удовлетворение от их смерти, а скорее чистое любопытство — как они будут вести себя в данной ситуации.
Не думаю, чтобы мои родители что-либо могли заподозрить об этих моих занятиях. Я старался всегда за собой убрать, чтобы никто не заметил, чем я занимался.
Так вот, к тому периоду, когда я закончил учебу в академии, желание кого-то убить становилось все навязчевее что ли. Получалось так, что я все чаще и чаще думал от этом и это толкнуло меня к конкретным действиям, а именно — физически ощутить все это.
В то же время я понимал, что онанирование и возникающее желание получать удовлетворение от чьих-то мучений не вполне нормальное явление. Было время, что я даже решил покончить со всем этим, но произошло одно событие, которое, я считаю, негативно повлияло на мою дальнейшую жизнь. Было это на 3 или 4 курсе осенью. К этому времени я все реже и реже старался заниматься онанизмом и, скажу честно, мне это удавалось.
Как-то вечером я поехал на Центральный московский ипподром с тем, чтобы пообщаться со своими знакомыми ребятами, занимающимися вместе со мной в школе верховой езды. Когда я шел уже по территории ипподрома, ко мне беспричинно, под видом того "Дай закурить" пристала группа ребят — человек 10–12. В основном это были ребята лет 14–15, а человека три лет 18. Внешне не было заметно, чтобы они были пьяны или обкурены. Закурить тогда у меня с собой не было, и это послужило причиной, что меня стали сильно избивать, нанося удары кулаками, ногами. Я вначале пытался обороняться, но они меня свалили и стали пинать. При этом сломали мне переносицу, выбили два передних верхних зуба, я уже не говорю о синяках. Сколько это продолжалось по времени, сказать не могу, тогда я потерял чувство времени. Избили меня они и бросили здесь же. Попытку ограбить меня не предпринимали. Что это были за ребята, откуда они, я не знаю и раньше их здесь никогда не видел, так же, как и потом.