Сестра характеризует брата ровным, спокойным, неконфликтным, хотя у них никогда не было общих интересов, друзей, и ей была не интересна жизнь брата (показания от 22 января 1993 г.). Испытуемый считает, что он мало изменился, характеризует себя упрямым, настойчивым, замкнутым, спокойным, чувствительным к обидам. Внешне выглядел иногда иначе, например, в школе "был паинькой", послушным, дома был несколько иным, хуже, чем в школе — мог ослушаться, вступить в перебранку с родителями. Спорил в основном с женской половиной семьи, с отцом старался не спорить.
В свободное время играл с ребятами во дворе в футбол, в начальных классах начал курить, подбирал окурки, курил не в затяжку. Подчеркивает, что в школе был всегда на вторых ролях, лидером никогда не был, хотя в мечтах представлял себя им. Поясняет, что всегда был мечтательным, повышенно ранимым, впечатлительным. Так, в дошкольном возрасте, мечтая, представлял какие-либо сюжеты из жизни, например полет на самолете с родителями на море, когда другим ребятам это было недоступно. Очень тяжело переживал свои маленькие неудачи, например когда мочился в постель, забывал застегнуть ширинку, чувствовал себя ущербным, хотя явного пренебрежения, насмешек со стороны ребят не было. Сам на себя злился, внутренне стремился к одиночеству, общался с ребятами "вынуждено".
Старался дружить с такими же ущербными девочками, которых притесняли, обзывали; полными, неуклюжими ребятами, двоечниками. В детском возрасте "неосознанно" занимался онанизмом, спровоцировало эти действия частое мочеиспускание. Когда стеснялся отпроситься с уроков в туалет, зажимал рукой половой член, мял его, что сопровождалось "какой-то разрядкой”. С 11–12 лет эти занятия стали регулярными, до 2 раз в день. Считал онанизм "грехом”, т. к. родители ругали, зашивали даже карманы, очень пугался, когда кто-либо из них заставал его в дневное время за этим занятием.
С 12 лет появились первые эякуляции, сопровождавшиеся оргазмом. Как следует из показаний одноклассников, в школе Головкин учился средне, был молчаливым, замкнутым, осторожным, тихим, трусливым, безынициативным, никогда ничем себя не проявлял, безропотно подчинялся всему.
Курить начал с 7 класса, курил очень много и вскоре стал настоящим курильщиком. Каких-либо отклонений в половом плане они не замечали, в разговорах на сексуальные темы, возникавшие у мальчишек, участия не принимал. Никогда ни с кем не дрался, с девочками не дружил, был совершенно незаметным, "серым”, "никаким”.
В подростковом возрасте, в 12–13 лет, испытуемый сильно вырос, стал сутулиться, на теле, лице появилась обильная угреватая сыпь, отчего он стал еще более ранимым, замкнутым. Мыть замечала в сыне происходившие перемены, однако никогда не заводила разговор об этом во "избежание формирования комплексов”, понимала, что изменения во внешности очень значимы для него (показания от 11 июня 1993 г.).
Испытуемый подтверждает, что его действительно беспокоили прыщи на теле, высокий рост, он стеснялся этих изменений, иногда появлялись мысли, что окружающие сторонятся его, т. к. "ощущают” исходящий от него запах спермы, ему казалось, что сверстники догадываются о его мастурбации, понимал, что они обсуждают это, стал еще более чувствительным и обидчивым.
В этот же период усилилось фантазирование, которое быстро приобрело садистический характер. Подобные фантации возникли самопроизвольно, непосредственно перед актом мастурбации, представлял одноклассников мальчишек, с которыми совершает половой акт, мучает их, иногда переключался на литературные темы, вспоминал пионеров-героев, которых пытали фашисты, представлял себя в их роли.
Глядя на памятник, посвященный мальчикам-героям времен Великой Отечественной войны, эти представления усиливались, "оживали”.
Представлял, что одноклассники голыми жарятся на сковородке, извиваются, сгорают на кострах. Мечтал об эксгумации трупа, самостоятельном расчленении. Часто мог фантазировать на эту тему в присутствии посторонних людей, хотя общение с ними отвлекало.
В возрасте 12–13 лет поймал на улице кошку и принес домой, с целью совершить те действия, которые возникали прежде в голове, в часы фантазирования. Когда повесил кошку, а затем отчленил ей голову, наступила "разрядка”, "ушло напряжение", "возникло душевное облегчение”.