– Ну давай, – натужно прошептал матерясь. – Покажи, что там у тебя...
Наконец она поддалась. А тут главное, начать, а там почти на автомате сдвинул. Едрить колотить, какой духан…. Что-то не уверен, что не поблевать сюда пришёл, а что-то найти для себя.
…Запах ударил, как под дых. Сначала будто просто сырость и железо, но потом – как если бы открыли мешок, в котором лежала слишком долгая тайна. Микс формалина, распада и какой-то синтетической примеси, которой обычно не бывает в людях. Может, это добавка для утилизации сверхов. Может, просто осталась от того, кем он был.
Естественно, чуть отшатнулся, прикрыв рот рукавом. Не то, чтобы прям вот стошнило, но мысли о еде улетучились надолго. Дышать пришлось рвано, через нос и убеждая себя: "Это нужно". И да, никто не говорил, что путь к пониманию – это чистые ботинки и стерильные перчатки.
Плита съехала, поддаваясь со скрежетом, и под ней — капсула. Полупрозрачная, мутная, с накопившимся конденсатом внутри. И явно негерметичная. Через неё угадывался силуэт. Он и впрямь был высоким. Лицо – частично стёрто стеклом и временем, но черты угадывались. Невольно представил, как он стоял надо мной в тот день – с вытянутыми в стороны руками, с гравитацией, рвущей улицу. А теперь… теперь всё это улетучилось. Осталась только тишина.
- И что это мы здесь делаем? – голос прозвучал сзади неожиданно тихо, почти шепотом, но в нём уже читалась насмешка, стальной лоск, который не спутаешь ни с чем.
Конечно, это была она. Лайя. Даже если бы голос прозвучал из подземелья, узнал бы его. Он застревал где-то между позвонками, как заноза из бархата и яда.
Выпрямился не спеша, вытирая руки о колени – руки дрожали, и, кажется, не только от усилия.
- Думаю, глядя на меня, несложно догадаться, – пробормотал, стараясь звучать уставшим, а не пойманным. Пойманным и был, но признавать это – последнее дело. – А вот что ты забыла в эту безлунную ночь на кладбище, вот это действительно загадка. Или ты скажешь, что просто любишь прогуляться перед сном среди могил?
Ответа не последовало. Я обернулся. Лайя стояла на границе света и тени, словно сама тень, вылепленная по канонам глянцевого постера. Кожа чуть светилась в мраке – биолюминесценция, может быть, может, просто отражение холодных фонарей с той стороны кладбища. Волосы собраны в косу, на плече – массивный диск, висящий будто бы в воздухе, лишь удерживаемый волей. Взгляд – насмешливый, внимательный, изучающий меня, как музейный экспонат.
- Ладно, – сказал, отворачиваясь, – раз ты не определилась с тем, что ты здесь делаешь этой ночью, то, может, хотя бы поможешь вытащить мешок? – предложил её, с интонацией "можно отказаться", но совсем без надежды, что она правда уйдёт.
Капсула, в которую скинули тело, и правда больше напоминала пластиковый мешок, чем какой-то уважаемый футуристичный саркофаг. Мутно-серый, чуть просвечивающий материал, с термопломбами по краям, что уже начали трескаться от времени. А ведт прошлото всего ничего. Экономят на всём! Этот вертикальный склеп был чем-то вроде пробитой канализационной трубы, в которую воткнули тело, запечатали и забыли. Утилизированный сверх. Упакован. Списан. Как старая батарейка с потенциально опасным зарядом. Удивительно, что его вообще сохранили, а не кремировали.
- Ты псих?! – её голос взвился на полтона, впервые в нём прозвучало настоящее удивление. Или, может, даже беспокойство. Хотя могла и просто дразниться.
Пожал плечами и, не глядя, ответил:
- Так даже в моём досье записано. Думаю, с формулировкой "нестабилен, социально опасен, требует наблюдения". Так что мне можно. У меня абонемент.
Она чуть качнула головой, прищурилась. Подошла ближе, сапоги едва шуршали.
- Что, вот прямо так предлагаешь мне податься в гробокопатели? – в её голосе сквозила смесь веселья и искреннего недоумения.
- Не перегибай. В гробах у нас хоронят только очень богатых. Или очень важных. Или тех, за кого платит корпорация. Этот был не из их числа. В памяти что-то не сохранилось что оно тот ещё лось, только без рогов. Хотя последнее утверждение может быть и не верным.
- И зачем тебе он? Или ты... – её бровь вопросительно приподнялась, – некрофил?
- Скажешь тоже. Мне по делу, – фыркнул и вновь сел на корточки, глядя на полузапечатанный мешок. Он всё ещё отдавал холодом, как старый холодильник, вытащенный на солнце. Внутри – тело. Когда-то живое. Когда-то – гроза улиц. Теперь – инструмент. Возможно.
- Хочешь поковыряться в мозгах проволочками? – теперь в голосе Лайи был ледяной интерес.