И вместе мы потянули мешок наружу, пока мрак над кладбищем молча наблюдал за нами, затаив дыхание. Моё участие в подъёме было скорее формальностью, но совсем не участвовать просто не мог.
Возвращали тело в склеп уже под утро. Всё было тихо, даже слишком – в том смысле, что начинала болеть голова от напряжения. Мешок с трупом – обратно в нишу, ту же самую, где он и лежал изначально. Лайя даже сняла перчатки, чтобы всё выглядело "по-человечески". Ирония, конечно.
Сейчас просто молчал, поскольку уже знал ответ. И башку снесли почти наполовину и даже проволочками пробовал ковыряться, выискивая хоть что-то — отпечаток, след, пульс, странный резонанс. Хоть что-то. Всё мимо. Только гниль, вязкая, тяжёлая, со сладковатым запахом.
Гипотеза подтвердилась. Дар, вероятно, имеет срок годности. Мёртвый сверх был слишком мёртвым. Не тем, кого можно прочесть. Он – больше не носитель. Пустышка.
Когда всё было обратно уложено, Лайя без слов закрыла плиту
- Ну, и что теперь? – её голос был ровный, уставший, но не раздражённый. – Мог бы сразу сказать, что не сработает.
На это лишь пожал плечами.
- Убедиться надо было. Чтобы наверняка.
- Убедиться в том, что ковыряние в гнилых мозгах – плохая идея, можно было и в теории. По запаху, например.
Он не ответил. Руки чесались, рубашка провоняла. На коже – засохшие пятна, на ботинках – земля, где только нацеплял, учитывая, что это за кладбище, под ногтями – что-то нехорошее. Всё тело зудело от липкой усталости и лёгкого подташнивания. Мерзкое ощущение, будто его облили супом из канализации.
- Надо отмыться, – наконец выдохнул, приняв решение.
- Не поверю, – хмыкнула она. – Ты это сам признал?
- Да. И заодно одежду хорошо бы сменить.
- С этим хуже. У меня не твой размер, и вкусы… мягко говоря, не совпадают. Но с душем могу помочь. Поехали.
***
Кофешка на окраине стояла под вывеской "24/7", но кофе там был не главным. Он там был исключительно растворимым. Главное – задняя дверь, ведущая в закрытую мойку, откуда никто не выгонял, если не шуметь. Именно туда Лайя вела меня, глядя по сторонам, как будто мы шли не по спальному району, а по зоне после зачистки. У неё был доступ – ключ-карта. Своих мест у таких, как она, хватало.
Комната была крошечной: старая душевая, пара шкафчиков, пластиковый диван, сломанный сушитель. Зато – горячая вода, мыло и даже кондиционер. Вентилятор в углу жалобно скрипел, но работал. И самое главное – ни камер, ни людей.
Скинул и куртку, и ботинки, не говоря ни слова. Молча проверил дверь — защёлка работала. Секунду постоял, осматривая себя в треснувшем зеркале. Вид у него был… хуже некуда. Как у чела, который не просто полез в гроб, а там решил ещё и перекусить заодно.
- Сейчас сбегаю за вещами. Магазин тут недалеко, – бросила Лайя. – Не забудь всё сжечь. Я серьёзно. Эту куртку уже ничто не спасёт.
- У тебя с собой огнемёт?
- Почти. Есть баллон и старый горелый юмор, — усмехнулась она и скрылась за дверью.
***
Мылся долго. Больше по ощущениям, чем по времени. Мозг всё ещё пытался убедить себя, что это был просто эксперимент. Что он не маньяк, не извращенец, не охотник на сверхов. Просто – проверка теории. Просто шаг к пониманию, к анализу, к контролю.
Дар молчал. Как будто сам считал, что это было ниже его уровня. Или – не стоящее усилий. Только внутри оставался неприятный осадок. Как будто в себе потерял нечто важное – не внешне, а на уровне инстинкта. Как будто приблизился к черте. И заглянул за неё. И ничего там не нашёл. Только гниль. Только пустоту.
Когда Лайя вернулась, уже сидел на диване, замотанный в старое полотенце, с мокрыми волосами и холодным лицом.
- На. Всё новое. Даже носки. Размер – на глаз. Не выпендривайся.
Немного подумав, принял пакет. Всё равно вариантов не было. Краем глаза заметил, как она скрутила его старую одежду и сунула в металлическое ведро. Без лишних слов залила жидкостью из бутылки. Щёлк. Пламя пошло резко, жадно. Куртка вспыхнула первой, как проклятие.
- Теперь ты снова почти человек, – сказала она, закрывая крышку.
- Почти, – медленно повторил за ней.
Она не спрашивала, что именно искал в трупе. И слава богу. всё равно бы не ответил.
Глава 11
Зато я спросил.
- Зачем ты это сделала?
Она как раз опускала крышку ведра, из которого валил остаточный дым, щёлкнул засов – внутри всё продолжало тлеть. Куртка, штаны, рубашка – всё. Не то чтобы у меня были к ним какие-то тёплые чувства, но всё равно… сжигать? Можно было бы отдать на благотворительность или просто сдать, потом это каким-нибудь лопухам в другой стране продали бы в Секонд-хенде.