Паяльник ложится в руку как родной. Провёл им вдоль шва, закрепляя провод к внутренней обвязке питания, выравнивая температурную линию. Тепло идёт в пальцы, будто сквозь перчатку, но уже привычно. Знаю каждую выемку на этом корпусе, каждую вибрацию, которую отдаёт пластик при нажатии, знаю, где металл чуть глуше, потому что под ним проложена микросеть адаптивных приводов. Работа не спешная – совершенно не гонюсь за скоростью. Мне надо сделать хорошо.
А ещё – надо закончить. Потому что за эту работу уже получил деньги. И, по большей части, потратил. А впереди – Колумбия. И, похоже, проблем там будет больше, чем магазинов с едой. Другой вопрос у кого. У меня или у них? И тут надо посмотреть, что в итоге сделаю и с кем туда полечу….
Сейчас прокладываю силовой кабель между грудным блоком и спинным узлом. Провожу в гнездо – контакт, слышится мягкий щелчок. Проверяю герметичность уплотнителя, подаю короткий импульс – зелёный индикатор мигает один раз, потом тухнет. Значит, нормально. Дальше блок охлаждения – старый, но сильно изменённый, модифицированный. Увеличил его производительность на двадцать процентов, убрал лишние шланги, заменил систему сжатия на капиллярную.
Чуть правее, в стороне – замотанный в ткань шлем. В нём – половина систем управления. Пока не трогаю его. Он последний. На десерт, так сказать.
Шестой раз меняю оптико-нервный адаптер – предыдущие версии то перегревались, то конфликтовали с обновлением прошивки. Сейчас – вроде держит. Остывает стабильно, движется в пределах нормы. Интеграция идёт гладко. Даже странно.
Двигаюсь по корпусу. Не спеша. Не торопясь. Как будто медитирую. В мастерской по-прежнему один, только я и эта капсула на ноги и руки, созданная чтобы ломать кости другим и спасать жизни своему владельцу. В зависимости от ситуации.
Внутренний датчик снова подаёт тихий писк – утечка энергии на левом предплечье. Вижу: разошёлся контакт в микросборке тактильной обратной связи. Отпаиваю, зачищаю, паяю заново. Аккуратно, чтобы не повредить соседние волокна.
И вот – последняя крышка. Закрутка. Щелчок фиксации.
И тишина. Настоящая. Даже сердце замирает, будто понимает: всё.
Готово.
Выпрямляюсь, медленно потираю шею – ноет. Пальцы в масле. Глаза режет от яркого света. С трудом фокусируюсь на часах.
Полдень.
Полдень?!
Моргнул. Потом ещё раз. В голове пробежала цепочка воспоминаний – как темно было, как свет на улице менялся понемногу, как в какой-то момент пил воду и ел крекер, но ни разу не встал. Даже не присел толком – всё на ногах, над скелетом.
Сколько провозился….
Даже не заметил. Но, чёрт подери, доволен. Всё работает. Всё собрал.
Медленно отхожу назад, сажусь в кресло, которое почти не помню – оно как тень стоит у стены, пока не понадобится. Спина ноет, руки гудят от напряжения, но внутри приятно. Это как после боя, в котором ты выстоял.
Закурить бы… если бы курил. Но нет.
Вдох. Выдох. Мир подождёт.
Теперь можно чуть-чуть подумать. Про Колумбию. Про гримуар. Про то, как бы не сдохнуть среди пальм и автоматчиков. Но это – потом. Сейчас – заслуженный момент тишины.
И в этот момент звякнул колокольчик от входной двери.
Вскинул взгляд. А это ты, проходи, – сказал пришедшей, стараясь, чтобы голос прозвучал гостеприимно. Не сказать, чтобы был прямо уж рад визиту, но, с другой стороны, живая душа в мастерской сейчас была как глоток свежего воздуха. Уж лучше Лайя, чем одиночество и бесконечное копание в мыслях, в которых с недавних пор поселился беспокойный призрак Колумбии.
Она вошла уверенным шагом, будто была здесь хозяйкой. Без особых церемоний скинула куртку на спинку ближайшего стула и уселась, закинув ногу на ногу. Её взгляд, как всегда, был слишком прямым, слишком цепким, будто видит не только тебя, но и то, что ты сам о себе ещё не решил.
- Ну, что надумал? – спросила она, потянувшись за своей неизменной флягой. В этот раз у неё был какой-то синеватый коктейль, судя по донёсшемуся до меня лёгкому аромату, перебившему даже все обычные запахи мастерской, с чем-то мятным и едва уловимым алкогольным.
- Насчёт чего? – переспросил, откладывая отвёртку, которую зачем-то всё ещё крутил задумчиво в руках.
- О Колумбии, – спокойно пояснила она.
Фыркнул. – А, вон ты о чём. Как раз сейчас и думал о ней. Дело, скажу тебе, совсем непростое, представляется мне.