Камень был размером с детский ноготь. Не резонировал, не светился, не дёргал за нервные окончания аурой проклятий. Просто... был. Холодный. Шершавый. Пустой.
Мужик в углу – хилый, щетинистый, с подбородком, обмотанным татуированным бинтом, кивнул медленно. Как автомат. Он уже двадцать минут не сводил с меня мутных глаз, но всё это время больше молчал, чем говорил. Его спутница – женщина с глазом в затылке и пачкой колец на каждом пальце – в этот момент только издала тихий хрип, похожий на смешок, и откинулась на спинку кресла.
- Двадцать семь процентов – и это ещё дохрена, – хрипло пояснил продавец. – Большинство – десять, двенадцать. Это ж не просто проклятие… Это шрам на реальности. Его из плотной боли выжимают, а не из нефрита какого-нибудь. Так что, да. Это он. Настоящий. Слегка ослабленный – со временем трещины ушли внутрь структуры, но сам маркерный рисунок на месте. Видишь вот тут? – он ткнул пальцем в крошечную, еле заметную трещинку, расходящуюся волной. – Это, мать его, кристаллизация страдания.
Вгляделся. Да. Волна. Как если бы каплю уронили на воду. Только вглубь, а не наружу. Только болью, а не массой.
Но внутри меня – тишина. Ни пульса, ни жара в ладони. Никакого щелчка, будто что-то внутри узнаёт. Странно.
- Значит, – пробормотал, поворачивая камень в пальцах, – лох, говорите, не мамонт. – и с этим словами взял продавца прямо за сердце.
Когда у тебя есть телекинез – это не трудно. И да, сердце не болит, просто нечем, но то что с ним что-то происходит чувствует каждый человек. Вот и этот ушлёпок сразу напрягся и замер. Понимает, как тонка ниточка на которой повисла его жизнь.
- Вы всерьёз хотели вот это вот выдать за тот самый Камень Боли? Такое можно купить на любой маркетплейсной помойке. У этого камня даже проклятие поноса имеет вероятность срабатывания всего пятьдесят восемь процентов! – реально рассвирепел от такого наглого обмана.
И кстати, понос – это вовсе не смешно, это смерть от обезвоживания, медленная, позорная. К счастью, сейчас лечащаяся медикаментами. Хотя в случае проклятия помучится придётся, и ты точно не станешь вспоминать это время с благодарностью.
Кстати, компаньёны продавца до сих пор ещё не поняли, с чего это вдруг он покрылся холодным потом. Да, уязвимость простого человека перед даже сверхом вроде меня, полная. Но мы явно имеем перед собой совсем не бездарного типа, но и он оказывается беззащитен против, пускай слабого дара, но чрезвычайно точного и отзывчивого, что и позволило мне его прихватить вот так удачно. Не ждут от меня такого, посмотрев характеристики из карты сверха, потому и подпустили вот так близко.
- А ты что хотел? Крики умерших в голове? Демона из уха? Это ж не игрушка. Он молчит, пока ты не заговоришь с ним на его языке. Или пока не активируешь, – хмыкнула женщина, и на мгновение зрачок у неё в затылке повернулся ко мне. Мерзкое ощущение, как будто кто-то проверил твой внутренний карман, не касаясь тела.
Вздохнул. Лупу отложил.
- Вы похоже не понимаете. Он уже мне всё о себе рассказал. Что был в силах, конечно. А ваш партнёр, уже о чём-то начинает догадываться…, – проговорил и немного поигрался с его сердцем.
У мужика аж глаза чуть не выпали из глаз от остроты впечатлений.
- Покажи настоящий, – прохрипел он женщине, словно уже помирает в конвульсиях.
- Вот, вот это уже правильный подход, – похвалит его, так сказать.
Но вместо этого она вытащила пистолет.
- А ну прекратил делать то, что делаешь! – заорала она на меня, вскидывая оружие так резко, что на мгновение даже кресло под ней скрипнуло.
- А что я делаю? – спросил спокойно, чуть склонив голову.
Без издёвки. Просто... вопрос.
Слишком много в этом мире людей, которые думают, что знают, что ты делаешь. Особенно когда ты и сам не до конца уверен.
- Прекрати! – вмешался продавец. – Достань камень.
- Вот видишь, какой умный у тебя партнёр, – лениво отозвался, не глядя на женщину. – И пистолет убери. Мне ты им особого вреда не причинишь. Ну, разве что одежду попортишь. А это, согласись, неприятно. Но не смертельно.
Молчание. Тот тип с бинтом на лице, уже не дыша, следил за каждым моим словом. Женщина тоже застыла. Похоже, внутри у неё шёл тот самый короткий, но лютый внутренний спор: "стрелять, не стрелять", "сделать, не сделать".
- Не думаешь же ты, что пришёл сюда один? – продолжил, глядя ей прямо в глаза.
И этого хватило. У неё в зрачке мелькнуло: паника, гнев, колебание, просчёт вариантов. И в глубине – слабый намёк на страх. Тот, который от неизведанного. От того, что рядом может быть кто-то или что-то, чего не видно.