- Так что... их создаёт человек. Если его ещё можно так называть после этого.
Пауза. Звук капли, ударившей по крыше. За окном начинался дождь, редкий и тяжёлый. Каждая капля – как отдельная мысль. Или воспоминание. Или сожаление.
- Чушь, – наконец выдохнула женщина, но как-то беззубо. Словно это была не реакция, а попытка вернуть себе устойчивость. Страх? Отвращение? Неуверенность? Не важно.
- Возможно, – согласился спокойно. – Чаще всего – чушь. Если просто слушать.
Продавец встал. Подошёл к окну. Не смотрел на меня.
- Знаешь, парень, – сказал он наконец, – если ты всё это придумал – ты ненормальный. А если не придумал… тогда кто-то другой – и тоже ненормальный.
- Согласен, – кивнул. – В этом процессе все теряют что-то важное. Один — жизнь. Второй – душу. Третий – понимание, зачем он вообще это сделал.
- А ты? – спросила она.
- Я? Пока только делаю выбор. Иногда создаю. Возможно чиню. Или... пытаюсь.
Молчание было долгим. Потом мужчина вновь сел.
- Ладно, – хрипло выдал он. – Камень у тебя. Деньги у нас. Сделка закрыта. Но если ты решишь рассказать ещё что-нибудь – скажем так… более прикладное… – он взглянул на меня, – то ты знаешь, как нас найти.
- Знаю, – ответил тихо. – Но сомневаюсь, что вы хотите знать больше. Пока нет. Поверь, проще спать.
Поднялся. Камень надёжно зафиксирован, деньги отданы, разговор – исчерпан. Осталось только уйти, пока не появилось ещё вопросов. Таких, на которые и сам не хочу знать ответа. И вышел. Медленно, спокойно, не оглядываясь.
Пусть они теперь сами думают, что из этого правда. А что – просто мрак. И мне нужно подумать….
Глава 17
Всё то же эконом-аэротакси. Пузырчатые пластиковые сиденья, затёртые кнопки с отсыревшей подсветкой, дёргающаяся навигация и панель, которая раз в минуту моргает, словно у неё паническая атака. Борт дрожит на резких порывах ветра, как будто его ведёт не автопилот, а выпускник лётного техникума с тремором в руках. И – посреди всего этого – один, в тишине, над тёмным стеклом воды. Океан внизу чёрный, глухой, безмолвный. Как вытекшая тушь по бесконечной странице.
И да, просто лечу. Без цели. Не на вызов, не с грузом, если не считать купленного Камня Боли, не по контракту. Просто – чтобы развеяться. Подумать. Или хотя бы притвориться, что думаю.
Да, мне особо-то и не нужен был этот Камень Боли. Не нужен с точки зрения применения – у меня и так всякого добра в мастерской хватает, которое так и не решаюсь отремонтировать. Но всё же камень купил. Потому что иногда тебе нужно не средство, а напоминание. Чтобы не забывать, какой ценой может рождаться то, что ты называешь идеалом. Чтобы не дать себе права легкомысленно повторить.
Сунул его ещё там в боковой отсек сумки, аккуратно, как будто боялся, что он обидится. Завернул в термозащиту, но всё равно ощущаю – он там. Он всё ещё там. Как зуб, который болит, даже если язык не касается.
А то, что у меня сегодня получилось в Президентском люксе… Это... хрень. Впрочем, всё зависит от того, с какой стороны смотреть.
Дело в том, что изначально неправильно понял суть гримуара. Ошибка была в подходе. Думал – инструмент. Просто редкий, мощный, капризный – но всё ещё инструмент.
А он – не просто инструмент. Он – инструмент в твоих руках. Нужно понимать разницу…. Это не меч, не молот, не отвертка. Это – скрипка. Да ещё и с двадцатью двумя струнами. Причём, у каждого – свой строй. Она может быть восхитительной, виртуозной, поющей. А может оказаться глухой доской, с одной струной, которая рвётся при первой попытке сыграть.
И вот ты держишь эту скрипку. Смотришь на неё. Пробуешь пальцами. А потом берёшь... и решаешь, что это – аккордеон. И начинаешь играть на скрипке, как на аккордеоне. Ну и как думаешь, что за шедевр услышат окружающие?
Вот и меня так вышло. Решил, что это работа. Просто работа. А вовсе не искусство. Думал, малые арканы можно лепить по инструкции. Чётко, без вдохновения, шаг за шагом. А они – рождались… не теми.
Весь день ходил с этим чувством – как будто ошибся в названии химиката и вместо лекарства получил мыльный раствор. Всё делал правильно – а получилось ни о чём. Ну не совсем, но в сравнении с тем, на что надеялся….
Хорошо ещё, что с горя хлопнул рюмашку. Грамм на двести. Ничего не отпустило, но хотя бы стало всё равно. Знаешь, как бывает – не легче, но как-то спокойнее, что хуже уже не станет. Или станет – но потом. А потом пришло наитие, как связаться Лайей.
Вот так и оказался сейчас – в одноместном аэротакси, которое дребезжит над океаном. Где-то внизу плещется темнота. Где-то впереди – берег и город.