Анне нравился диалог с Семеном. Она впервые встретила такого умного и начитанного мужчину. Она не прекращала его закидывать вопросами, - конечно, готовка стейка как ритуал – это звучит странно, но похоже... Даже указание времени жарки...
- Точно! Здесь весь процесс приготовления описан с такой скрупулезностью, что это уже не просто готовка, а настоящая церемония. Представь себе запах топленого человеческого жира, исходящий как самое извращенное удовольствие на кухне. Чем больше деталей, тем сильнее ощущение ритуала, как бы совершенного преступления на грани искусства. И финал добавляет жуткого элемента, подчеркивая, что герой живет в мире, где все границы дозволенного стерты. Это своего рода последний штрих к портрету его извращенности. Наслаждение погодой и стейком с привкусом морали. Это противоречие символизирует внутренний конфликт героя, его потерянность и утрату человеческих ценностей. В этом-то и весь соль рассказа.
- Господи, Семен, мне стало страшно, как хорошо ты знаешь этого маньяка.
- Это анализ. Не зря же я учился на филфаке, - он смущенно заулыбался.
- Да?! А мне казалось, что ты экскурсовод…
- У экскурсоводов тоже есть образование, - засмеялся Семен и поцеловал ее в щечку.
Анна была удивлена многогранностью Семена. Ей казалось, что снова влюбляется в умного и заботливого человека, но тут же отгоняла от себя эти мысли, ведь ей уже случалось испытывать подобное. В прошлом Артем был для нее олицетворением совершенства. Но с Семеном она ощутила новый уровень страсти и выразительности, который пробуждал в ней забытую пылкость.
Ее мысли путались, когда она пыталась определить, что именно привлекало ее в Семене. Было ли это его безупречное тело, настойчивые руки, которые обвивали ее тело, как сеть, или глубокий, проникающий голос, вызывающий волнение каждым словом? Семен был больше, чем просто любовником; он был тайной, которую она жаждала разгадать, но которая удерживала ее в сладком плену.
Семен продолжал рассказывать что-то про записи в своем дневнике, но Анна уже давно витала в своих фантазиях, ее внимание было приковано к каждой сдержанной эмоции, что проявлялась в его глазах, каждым движением его рук. Она медленно ела геркулесовую кашу на кокосовом молоке, представляя, как его твердые мышцы напрягаются под ее прикосновениями, как их тела сливаются в танце страсти, раскрываясь с новыми гранями кайфа.
Завтрак закончился, и Анна ощутила потребность погрузиться в свою ванную, наполненную теплой пеной. Она представляла, как вода касается ее кожи, успокаивая натянутые нервы и растапливая остатки сомнений, где она погрузилась в мир своих фантазий, Семен был рядом, его руки скользили бы по ее телу, доводили бы до невыразимого наслаждения.
Под пеной фантазий
Набрав ванну теплой водой, Анна медленно опускалась в нее, ощущая, как каждый сантиметр горячей жидкости окутывал ее кожу, приносил приятное расслабление и, вместе с тем, пробуждал скрытые чувства. Она закрыла глаза и позволила своим мыслям углубиться в раздумья, коверкающие ее внутренний покой. Выбор, который она сделала, уходя с Семеном, становился все более самопознанием. "Зачем я пошла с ним? Я же не такая. Это совсем на меня не похоже," – размышляла она, противоречия обострялись в ее сознании.
Однако, сомнения быстро затихли перед лицом другой стороны ее осознания: она устала от того, какой стала ее прошлая жизнь. Обыденность, скука и разочарование семейной жизнью с Артемом наполняли ее бытие. Артем был заботлив и на кухне искусен, как бог, но в постели для нее он терял всю свою магию. Их интимные отношения угасли до временных скрипов после пары бутылок вина, и даже самые смелые эксперименты не оживили угасший огонь. Пляжная страсть, секс в заброшенном доме – всё это оставалось безуспешными попытками вернуть утраченное.
Анна до сих пор любила Артема, но другой голос внутри нее утверждал, что это всего лишь привычка, а не истинное чувство. Вспомнилось, как их отношения стали блеклыми: каждое прикосновение потеряло искру, каждый поцелуй – сладость. Желание быть живой и истинной пронизывало каждую ее мысль, каждое движение. С Семеном она чувствовала себя другой, свободной от предрассудков, и это будоражило ее душу, тело трепетало в сладостном предвкушении неизведанного.
Эти воспоминания ранили её душу ещё сильнее. Ее крики, ярость, метание вещей – все это было вызванное накопившейся болью и отчаянием. Анна видела в Артеме свое отражение, много лет проведенных вместе, но с каждым разом эта связь истончалась, словно сквозь пальцы ускользает песок. Она видела в его глазах не осуждение, а пустоту. "Как он мог просто стоять и наблюдать за моей истерикой?" – думала она, сердце сжималось от боли. Неужели он совсем ничего к ней больше не чувствовал?