Когда Артем развернулся и вышел из дома, Анна будто потеряла опору под ногами. Она просидела на полу, захлебываясь в слезах и вневременной агонии, не веря, что он мог оставить ее в таком состоянии, не сказав ни слова. Комната вокруг нее превратилась в поле боя после очередного нападения безжалостных мыслей и страхов.
Столь разрушающая сцена оставила не только физический, но и глубокий эмоциональный беспорядок. Звонки Артему не приносили утешения – его однообразные, однотонные ответы лишали надежды на возобновление какой-либо связи. Голос, когда-то наполнявший ее жизнь светом и теплом, теперь практически несли разочарование и холодность: "Да. Ясно. Делай что хочешь. Что тебе от меня надо? Хорошо. Пока". Эти слова звучали, как приговор, каждый новый ответ, казалось, острее лезвия.
И больше всего удручало то, что казалось невозможным возвратом к прежней жизни. Она так надеялась, что со временем Артем поймет, простит, и все вернется на круги своя. Но как можно вернуться к тому, что уже не выдерживает на старых основах? В глубине души она знала: как раньше, она уже не хотела жить. В этом диссонансе и зарождалась тающая, но неистовая страсть к новому, непознанному, который мог бы дать ей вновь почувствовать себя живой.
Анна, припоминая разговоры с подругами, снова ощутила горечь их утешений, которые они так и не смогли принести ей. Но тогда вино — то единственное, что дарило крохотные осколки успокоения — застлало реальность туманной завесой. Совет подруг найти нового мужчину казался ей в тот вечер одновременно и банальным, и ненужным, что лишь усугубило волнение и желание убежать от угнетающих мыслей. Однако идея поездки в Санкт-Петербург по-особенному запала в её голову, пробуждая мечтательные надежды об азартных приключениях и избавлении от душевной боли.
Когда подруги отказались от поездки в последний момент, ее решимость не угасла. В глубине души Анна знала, что должна поехать, даже одна. Трепетное предвкушение смешивалось с лёгким страхом перед неизвестностью, но внутренний блеск авантюризма толкал её вперед. Она зналась на том, что желала оторваться от реальности, чтобы стихийное северное очарование Петербурга заполнило её жизнь новыми, влекущими эмоциями.
«Я близнец по знаку зодиака», - Анна часто оправдывала свою решительность и стремление к переменам после этих слов. Решение провести уикенд в Санкт-Петербурге значило для неё больше, чем просто путешествие — это был шанс перевернуть страницу и погрузиться в мир беззаботности и чувственности. Она представляла себе летние закаты на набережной, вечерние огни, отражённые в реках города, и предвкушала, как безмятежные общие моменты с незнакомцами сольются в одну сокровенную интригу.
Её цели были просты: влюбиться в атмосферу города, запутаться в неведомых улицах и головокружительных встречах. Каждая случайная улыбка и страстный взгляд, замешанный в загадочные намерения, будоражил её воображение. Анна готовила себя к неведомому и искренне надеялась, что это путешествие изменит её и освободит от прежних волн и переживаний.
Встреча с Семеном стала для Анны откровением, как вспышка молнии, что осветила её жизнь и наполнила необычайной энергией. Она не ожидала, что будет так мгновенно покорена его многогранностью: его знание истории сочеталось с интеллектуальностью, а его внешняя привлекательность очаровывала безотказно. В его присутствии Анна ощущала себя одновременно взволнованной и комфортной, словно встретила близкую душу в чужом городе. Семен был для неё чем-то волнующе мистическим — он умел говорить так, что каждое его слово принималось всерьез и трепетно.
Сейчас, лежа в теплой ванной, Анна чувствовала, как вода приятно обволакивает её тело, даря ощущение успокоения и безопасности. Но её мысли были полны противоречий, словно бурлящие потоки грозового моря. Она боялась услышать поверхностное и холодное "прощай" от Семена, но и сама готовилась произнести эти слова, устрашаясь возможного разочарования. Она не могла выкинуть из головы волну эмоционального подъёма, которому её подвергла внезапная встреча.
Только сутки прошли с знакомства, но Анна уже чувствовала сильную зависимость от Семёна, словно его аура притягивала её с необъяснимой силой. Лежа в ванной, в голове вертелась одна мысль: она хотела поддаться, стать его жертвой в самом тонко чувственном смысле. Идея быть стейком для его гурманского наслаждения превышала всякие границы, заставляла её сердце биться быстрее. Она страстно желала, чтобы он вкусил её сполна, растворился в её телесной нежности. В её воображении он записывал бы впечатления о ней: "Этот стейк был столь нежен, что я проглотил её язык, не заметив!"