Подпрыгивая на месте в ритме музыки, Анна направилась к барной стойке. Её губы дрожали от нетерпения испить что-то прохладное, чтобы смочить пересохшее горло. По пути она весело переглядывалась с девушками, активно веселящимися и смеющимися. Анна заказала коктейль, и бармен, быстро смешав ингредиенты, подал ей его. Она одним залпом выпила напиток, наслаждаясь его горько-сладким послевкусием, которое растекалось по её венам, разжигая огонь.
Погружаясь в гущу танцев, Анна стала утопать в ритмах музыки. Сначала она танцевала исключительно для себя, сливаясь с каждым аккордом, но вскоре алкоголь проник в её кровь, создавая вихрь головокружения и раскрепощения. Её движения стали ярче и соблазнительнее, но внезапно она осознала, что вокруг неё не образовалась ожидаемая толпа мужчин, готовых угостить коктейлем.
Она осмотрелась и заметила десятки таких же девушек, сверкающих и притягательных. Парни были здесь. И мужики тоже. Но они, как хищники, сидели за своими столиками, потягивая кальян и внимательно наблюдая за происходящим, готовые к охоте на своих жертв. Это её раздражало. "Хер вам, а не я!" — мысленно взвыла Анна, решительно крутясь на месте, наполняя каждый свой танцевальный шаг новой, пылкой энергией. Её они не получат так легко. Она решила, что будет сиять ещё ярче, кипя в водовороте страстей и провокаций, пока кто-то не осмелится выйти из своего укрытия и бросить ей вызов.
Вспышками памяти Анна пыталась уловить последовательность событий этой ночи. Каждый фрагмент был словно раскалённый уголь, беспокойно тлеющий в её сознании. Она отчётливо видела лица девчонок, сияющие в слабом освещении туалета, и своё отражение в зеркале — губы, покрытые яркой помадой, томные глаза, затаившие страсть и желание. Их диалоги о мужчинах были проникнуты возбуждающими подробностями, смешанными с хохотом и шутками, которые разогревали атмосферу до кипения.
Анна не могла вспомнить точно, как к ней подошли те мужики, сидевшие как сычи за соседним столиком. Казалось, их появление было смазано алкоголем и дымом, который сгущался вокруг неё. Она культурно, но с явным раздражением отшивала их, пронизывая своим взглядом туманные лица, которые настырно вторгались в её личное пространство. В момент внезапного порыва, побуждаемого желанием разобраться с Семёном, она решила отправиться к нему, разорвав эту зловещую цепочку вечера.
Но воспоминания путались, обрывались, как плёнка старого фильма. Она видела себя за столиком, окружённую мужиками, говорившими что-то на повышенных тонах. Они раздражали её, отчего рука внезапно метнула пустую бутылку пива в одного из них. Плачущий голос просачивался сквозь её мысли, а обида раздирала сердце, когда она осознавала, что сидит на холодном полу туалетной комнаты, запутавшись в своих ощущениях, которые то нарастали, то исчезали, оставляя её одинокой и растерянной.
Пропитанная тяжёлым дыханием и полузабытыми звуками ночи, Анна спотыкалась по дороге от клуба. Она не помнила, как села в машину, но отчётливо ощущала упругость заднего сиденья под собой. В смятённости её сознания вдруг возникла чёткая картина — большой мужчина, нависший над ней, его дыхание, тяжёлое и хриплое, словно сопровождало каждый её вздох.
Её ноги, выгнутые и упирающиеся в потолок машины, казались окаменелыми от ужаса и отвращения. Она смотрела на его небритое лицо с проплешиной, глаза затуманенные похотью, пожелтевшие зубы сквозь шероховатую щетину. Зловонный запах изо рта проникал сквозь её оцепенелость, добавляя к этому моменту невыносимую реальность. Она чувствовала себя словно в гипнотическом кошмаре, где желание борьбы лишалось всякой силы.
Каждое движение казалось замедленным, как в зыбучем, вязком сне. Она не ощущала его внутри себя, будто происходящее было всего лишь картиной с оборвавшимся звуком и ощущениями. Её память лукаво фиксировала детали: стоя на коленях, она смутно помнила, как её рот окантовывал это отвратительное достояние. Послевкусие, полное горечи и отвращения, было словно навязчивая мелодия, от которой невозможно избавиться.
Волнение и стыд пульсировали в её венах с бешеной скоростью, сердце разрывалось от противоположных эмоций. Желание забыть и желание навсегда запомнить этот ужас смешивались в её голове. Она испытывала странное, мрачное удовольствие от собственной трагикомедии, будто её жизнь стала как несчастной, так и смехотворно нелепой. Анна, обессиленная и опустошённая, замерла в тишине, её тело дрожало, сердце стоном напоминало о предательстве ночи.