«Зачем ты орешь, ненормальная?» - конечно, это было намного грубее сказано из окна, мужчиной.
Анна поднялась, чувствуя, как напряжение и злость медленно отпускают её. Ей стало легче, намного легче. С ухмылкой она показала неприличный жест мужчине, который высунулся из окна, явно недовольный её криками. Она широко улыбнулась и уверенно ушла со двора, чувствуя себя свободной как никогда.
Эта вспышка эмоций, столь неожиданная и сильная, была для неё в новинку. Она ощущала себя словно на крыльях, легкость и свобода наполняли её душу. Походка стала уверенной, и она наслаждалась каждым шагом, который делала по улицам Санкт-Петербурга. Её цель была проста — утонуть в атмосфере города, раствориться в его волшебстве.
Выйдя на туристическую улицу, она начала разглядывать достопримечательности. И вот её взгляд упал на совершенно неожиданное место — Музей смерти. Это, мягко говоря, шокировало её. Она вспомнила, как читала об этом музее, но никогда не думала, что наткнется на него так внезапно.
Анна на несколько секунд застыла перед входом, раздумывая. Решительность взяла верх, и она, всё ещё полная адреналина, решила войти внутрь. Она чувствовала, как её сердце бьётся быстрее, предчувствуя неизвестное и пугающее, но также и притягательное. Анна шагала по тускло освещенным залам Музея смерти, её сердце билось быстрее от каждой экспозиции. Бросая случайные взгляды на экспонаты, она почувствовала, как её кровь закипает. Тонкие пальцы пробежались по холодной стеклянной поверхности витрин, вызывая легкие мурашки. Каждый шаг в этом полумраке приносил новые эмоции — страх и возбуждение сливались в одно целое.
Внезапно, она остановилась перед экспозицией средневековых орудий пыток. Металлический блеск кандалов и цепей отражал слабый свет ламп. Анна не могла не представить, как эти жестокие предметы касаются её кожи, сжимают её запястья. Её дыхание стало прерывистым. Её тело откликнулось на эти фантазии, по телу пробежала сладостная дрожь.
Каждый звук, шорох её собственной одежды становился пиршеством для всех чувств. Она медленно подняла руки, касаясь своих губ, ощутив их мягкость и тепло. Жар был повсюду, от лица до кончиков пальцев. Анна прикрыла глаза, отдаваясь этому мощному потоку эмоций, чувствуя, как возбуждения наполняет её каждую клеточку. Реальность отдалялась, оставляя её наедине с её собственными, невероятно острыми ощущениями.
Когда Анна вышла из тени Музея смерти, её сердце всё ещё билось в ритме только что пережитых эмоций. Она чувствовала себя в приподнятом настроении и готовой к новым, ещё более волнующим приключениям. Её взгляд упал на рекламный щит, предлагающий экскурсию 18+. Выбор был сделан мгновенно.
Она ступила на мягкий ковер небольшого бюро, где её уже ждал экскурсовод — высокий мужчина средних лет с проникновенным взглядом и тихим, завораживающим голосом. Вскоре их маленькая группа направилась в центр Питера, где начиналась экскурсия.
— Добрый вечер, дамы и господа, — начал он с улыбкой. — Сегодня мы коснемся тайн и скрытых сторон нашего города.
- Знаете ли вы, что на Литейном проспекте в начале XIX века располагался самый роскошный бордель Санкт-Петербурга? Этот дом был знаменит среди высшего света не только изяществом своих интерьеров, но и тем, что персонал здесь обучался искусству удовлетворения по стандартам придирчивых клиентов. Рассказывали, что даже некоторые члены императорской семьи не брезговали его услугами.
Анна чувствовала, как её фантазии начинают буйствовать: роскошные интерьеры, шелковые простыни и тайные встречи в приглушённом свете дорогих свечей...
- А вот у Приваловской церкви, — продолжал экскурсовод, — в начале XX века, когда ещё бушевала Октябрьская революция, захолустные улицы превратились в место, где пёстрая публика искала утехи и запретных удовольствий. Конспиративные квартиры для тайных свиданий, частные вечеринки — всё было в изобилии.
Анне представила перед глазами эти тёмные многоквартирные дома, в которых раскрыли бы двери, ведя в тайные миры наслаждений. В ее мыслях картины оживали с пугающей ясностью. Красногвардейцы с оружием на плече, словно тени, блуждали по квартире, готовые расправиться с врагами революции. Среди них выделялись нимфы в алых косынках, страстные и похотливые, сверкали своими светлыми телами под парусинами шинелей. Каждую из них звали Анка.
Она представляла, как один из солдат, с грязными сапогами, бесцеремонно залазит на кровать. А перед ним стоит та самая Анка с пулеметом максим за спиной, голая и в красной косынке. В этом моменте смешивалась страсть с адреналином, и он овладевал ее телом, даруя ей ощущение грубой, неукротимой пролетарской силы. Все происходило под безмолвным наблюдением портрета Сталина, висящего на стене—как будто Великий Вождь своей неподвижной грозностью одобрял их историческую связь.