Анна не сидела скромным цветком в уголке бара. Она позволяла своим глазам блуждать по комнате, ловя томные взгляды мужчин в масках, которые хотели забрать её в свои объятия. Их потрясающие, почти обнаженные тела, сверкающие мускулы, казалось, создавали тихую симфонию страсти вокруг неё. Они не говорили ни слова, но их жесты, их прикосновения, их томные касания доводили её до крайних пределов возбуждения. Каждый новый мужчина, подходивший к ней, был воплощенным соблазном, но Анна, мерзко отшутившись, намекала им, что ждет иного мужчину.
Но её глаза, буйно блуждавшие, находили не только мужчин. Её взгляды притягивали к себе великолепные женские тела, одетые в откровенные наряды, возбужденные и исполняющие причудливые танцы в углу зала. Эти женщины не стыдились своей похоти, их мускусные ароматы витали в воздухе, возбуждая Анну ещё больше. Она чувствовала, как её собственное тело пронзает волна желания, пульсирующая и прокрадывающаяся в самые интимные уголки её существа. Вид этих раскованных женщин, поглощенных страстью, стал для неё источником томящего возбуждения.
Но едва ли могла она позволить себе так легко утонуть в удовольствии. Глубоко в её сознании невольно проскользнула мысль о наивной муке, которой ей пришлось пережить из-за насильника в прошлом. Эта мрачная тень сметала её стройные фантазии, вынуждая её вернуться к реальности. Но даже эти мрачные мысли не подавляли её желание стать свободной и отпустить страсть на волю. В душе Анны возникал конфликт: борьба между прошлым, полным боли, и желаниями, возвращающими её настоящее.
Она позволила себе раствориться в общей волне вакханалии, охватившей зал. Атмосфера, обострённая чувственными нотами, усиливала её желания. Приоткрыв свои ножки, она открыла взору нежный бутон, который звал, манил и пылал в ожидании прикосновений Семёна. Ей это казалось невинной шалостью, ещё больше подстегнувшей её вожделение. Неизвестный мужчина, воспользовался моментом и коснулся её нежной груди.
Однако он жаждал большего, пытаясь проникнуть рукой в её жаркое лоно. Она, всё же контролируя себя, мягко и нежно отказала ему, сомкнув ножки, но в этом жесте было столько эротического провокационного намёка, что незнакомец совсем не расстроился. Она же, теряя граничную реальность, с чувственностью между пальцами коснулась его мужского достоинства, ощущая его пульсацию и гладкость. Она проводила рукой вверх-вниз, вызывая у него дрожащие стоны удовольствия.
Одурманенная сексуальной энергией, она хотела окунуться глубже, попробовать его на вкус, ощутить его губами и языком. Но воспоминания вновь затуманили её разум. Образ мучителя, от которого исходил запах мерзких прелых носков, вторгся в её фантазии, мешая полностью отдаться моменту.
Анна стояла в центре бурлящего зала, терзая себя томными фантазиями. Атмосфера вечеринки накаляла её тело, словно каждый звук музыки был смелым поцелуем на стянутой усталостью коже. Её разум и желание бились в противоречиях, как волны о скалы. Она закрыла глаза и представила, как скользкие, горячие руки мужчин настойчиво исследуют каждый уголок её тела. Желание ощущалось почти осязаемым, волнами пронзая её внутренности, заставляя трепетать. В этом внутреннем пространстве начала подниматься мысль о том толстом мужчине. "Может, тогда я действительно желала его?" – размышляла она, чувствуя, как жар поднимается от её ступней к голове.
Но совесть, эта строгая хозяйка разума, не давала ей покоя. Она приковывала Анну к воспоминаниям о той ночи, о которой не хотелось вспоминать. “Он был мучителем. Или это я просто так решила, чтобы облегчить свою совесть?” Внутренний диалог, обрушившийся на неё всерьёз и надолго, всколыхнул её мысли снова. Вопросы сыпались один за другим, расшатывая устоявшуюся мораль. "Ты же не сопротивлялась. Все было по согласию - тогда кокой он насильник? Расслабься и получай удовольствие от жизни сейчас," – нашептывал её разум, покрывая каждую нотку сомнения тонкой вуалью сладострастия.
Тонкие грани морали, ускользающие в теплоте желания, начинали размываться. Томные видения множества рук, губ и языков, потерявшихся в её теле, снова овладели её мыслями. Анна ощущала, как реальность превращается в море чувственности, её дыхание становилось прерывистым. Она знала, что стоит только сделать шаг – и она превратится в центр этого святотатственного ритуала удовольствия. И её разум, на этот раз её союзник, настойчиво шептал, что пора отпустить все сомнения и окунуться в бурю страсти.