Нет любви без боли
«Нет любви без боли, без криков – я это заметил, когда мама меня любила. В моем мире, любовь и страсть переплетаются, образуют единое целое. Я не могу остановиться, пока не почувствую её до конца, пока не пойму, что она моя целиком, без остатка. В этом яростном танце я нахожу смысл жизни. И каждый раз я мечтаю повторить этот сумасшедший ритм, опять и опять…»
Анна размышляла о том, что писал её "нежный маньяк", захватывая её разум своими пронизывающими словами: "Нет любви без боли, без криков". Он был прав, ведь все её любовные перипетии проходили через боль и крики. Она полагала, что проявление любви неизбежно связано с борьбой, а когда борешься, то нужно кричать, цепляться за каждую эмоцию, обнажать своё сердце. После такой любви всегда больно, раны глубокие, но что поделаешь — человек не может обойтись без любви, даже такой жестокой и томной.
Анна изредка, отводя глаза от дневника маньяка, высматривала Семена, но так и не замечала его. Она ощущала легкий аромат французских духов, оставшийся после недавней встречи с незнакомцем. Волны наслаждения все еще отзывающиеся в ее теле, делали ее ленивой и сонной, но пронизывающее желание увидеть Семена удерживало ее на грани. "Какого черта я творю? Хочу быть с Семеном, но отдалась первому незнакомцу," - мысленно твердит она. Совесть нашептывала вкрадчиво, как обмотанный бархатом шепот призрака.
Анна поняла, что всем своим существованием тянется к Семену, его сексуальной энергией, которая обещала разряд и выздоровление. Её мозг лихорадочно работал, пытаясь оправдать свою распущенность. В комнате становится душно от мыслей и образов, спутанных и порочных. "В этом нет ничего страшного, мы еще не пара и я ему ничего не обещала," - успокаивающим тоном говорила она себе, чувствуя, как возбуждающе растекается по телу осознание возможностей, которые сулила ей встреча с Семеном. Она ловит на себе взгляды других мужчин, непроизвольно сравнивая их с ним, и каждый взгляд был как ласка, скользящая по ее разгоряченной коже.
Пик Кинки пати прошел — многие пары, насытившись возбужденной атмосферой, уже разошлись. Бар наполняли лишь те, кто искал одиночества или просто не мог идти домой. Анна сидела, окруженная туманом обволакивающего желания и легкой грусти — Семена нигде не было видно. Несколько секунд она решалась уйти, чувствуя, как гулким эхом отдается трепет в груди. Но вдруг ее глаза осветились, когда она увидела его.
Он шел уверенной, замедленной походкой, под руку с новой спутницей, оба словно выплыли из тумана плотских сновидений. Их лица скрывали легкие, почти эфемерные маски, которые, казалось, были лишь игрой, деталью, подчеркивающей их незащищенность и сексуальную самоуверенность. Их тела, даже под одеждой, источали необузданный разврат и чарующую энергетику, как будто они не скрывали своего намерения доставить друг другу наслаждение.
В сердце Анны вспыхнула ревность, словно огонь, разбрасывающий искры по всему ее телу. Ее глаза, ранее скользящие в поисках утешения, теперь беспокойно следили за каждым шагом Семена. Раздражающее, но захватывающее чувство нарастало в ней, смешивая страсть и обиду в коктейле, который жгуче пульсировал в каждой клеточке ее тела. Она понимала: это желание, эта ревность — всё это способно изменить ее жизнь невозвратно.
Анна не решилась подойти к Семену. Ее руки дрожали от сдерживаемого раздражения, а в груди росла волна острой ненависти. Она следила за парой, как тигр, затаившийся в тени джунглей, готовый к прыжку. Ее взгляд прожигал их, словно лучи раскаленного солнца, концентрированные в точку. В каждом жесте, каждом взгляде Семена и его спутницы, казалось, было что-то бесконечно пошлое, едва ли сдерживаемое приличием.
Когда он что-то нежно шептал на ухо своей новой пассии, а она отвечала мелодичным смехом, Анна ощущала, как по её венам разливается яд ревности. Она чувствовала ненависть, словно густую волатильную жидкость, наполнявшую её сердце и поднимавшуюся к горлу. Ожидание становилось невыносимым: чужие ласки, чужие руки на его теле, чужие губы, шепчущие сладкие ничтожества его уха.
Она ненавидела каждый момент, когда волосы женщины легким золотистым водопадом касались его шеи. Она ненавидела, как их глаза сияли в такт, как будто разделяли тайну, которой она была лишена. Ненависть окутала Анну, как плотный туман, замедлила её движения и затмила её мысли сладким зельем ревности и желания. Она знала, что должна что-то сделать, не могла стоять в стороне и наблюдать за этим бесстыдным развратом.