— Что за черт? — закричала девушка, возмущенная и в ярости.
Семен прищурился, подошел к Анне и прошептал на ухо:
— Ну ты и мразь...
Спутница Семена, вне себя от злости, накинулась на Анну, схватив ее за волосы.
Анна, едва удержавшись на ногах, рванулась вперед и толкнула соперницу. Их тела столкнулись, дыхания смешались.
— Отпусти меня! — вскрикнула Анна.
Спутница Семена бросилась на нее, повалив на пол. Они катались по полу, рвали одежду и царапались. Анна, оказавшись сверху, схватила лиф ее платья и с треском сорвала его, обнажив кружевное белье.
— Ты за это заплатишь! — вскрикнула спутница Семена, краснея от унижения.
Семён, наблюдавший за происходящим с улыбкой восхищения, не вмешивался. Напряжение в воздухе росло, возбуждение участников и зрителей достигло пика.
— Грязная шлюха! — прозвучал еще один крик.
— Сама такая, — прошипела Анна, не отпуская соперницу.
Люди вокруг замерли, не смея вмешаться. Только охрана, наконец, подбежала и разняла драку.
Без лишних слов, Анна была выдворена на улицу из бара. Телохранители грубо вытолкнули её в ночь, их грубые пальцы оставили красные следы на её коже. Охрана стояла у входа, их мускулистые фигуры возвышались, как живые баррикады. Глаза Анны метали молнии, в ней всё тряслось от эмоций, словно она была на грани взрыва.
— Да как вы смеете?! — взвизгнула Анна, её голос дрожал, но в нём было столько стального ехидства, что казалось, он может прорезать ночь. — Очередные безмозглые гориллы на зарплате, ничего не понимающие!
Телохранители лишь лениво бросили на неё пару взглядов, один из них позволил себе ухмылку и фыркнул:
— Успокойся, малышка. Ты не первая такая, не последняя.
Эти слова только подлили масла в огонь. Анна, всё ещё ощущая на теле следы грубых рук, чувствовала, как каждый нерв её тела горит от возмущения и унижения. Она попыталась взять себя в руки, но бешенство вулканическим потоком изливалось наружу. Её грудь вздымалась, дыхание участилось, смешиваясь с хаотическими мыслями и бушующими эмоциями.
Её платье было на грани изнеможения, ещё чуть-чуть и оно расползётся от собственного напряжения. Анна стояла под жаром ночи, её тело томительно дрожало, злость смешивалась со странным возбуждением. Каждый взгляд прохожего добавлял ей ненасытности, одурманивающего чувства, что всё это — лишь начало её ночи.
Прости
Сердце Анны горело от ненависти и злобы. Проклиная весь мир и мужчин, она шла уже по утреннему Санкт-Петербургу. Город, окутанный мягкой летней дымкой, просыпался после ночной прохлады. Легкий бриз с Невы ласкал кожу, но это едва утешало душевное смятение Анны. Она брела по пустынным улицам, мимо старинных фасадов, которые словно наблюдали за ней своими тысячами каменных глаз. — "Какая ирония, — думала Анна, — этот город так прекрасен по утрам, но почему внутри меня только боль и ярость?" Анна села на набережной, рядом со статуями львов. Её глаза задержались на этих величественных фигурах, и в груди защемило. Львы, казалось, были парой, но разделены холодной, каменной дистанцией, и Анна почувствовала к ним невыразимую жалость. И хотя сами они оставались безмолвными и неподвижными, её душа вдруг наполнилась тоской и болью.
Вспомнив, как осталась одна, Анна ощутила глубокое разочарование. Она хотела бы обвинить весь мир в своих страданиях, но знала, что истинная причина таится в её собственных поступках. Стремительное осознание этого накрыло её волной горечи. Она осознавала, что её действия, её выборы привели к этой изоляции, и внутри неё росло глухое чувство вины.
Самой лёгкой дорогой было бы проклинать мир и искать виновных, но Анна понимала, что в первую очередь ей нужно было столкнуться с самой собой. Ей необходимо было принять ответственность за свои ошибки, за те решения, которые разорвали её жизнь и оставили её в одиночестве. Внутренний конфликт разгорался, и её сердце разрывалось между потребностью обвинить кого-то ещё и осознанием своей ответственности.
Так она сидела, погруженная в мысли, глядя на львов, которые словно отражали её внутреннюю борьбу и её болезненное одиночество.
Когда на Анну дунул лёгкий ветерок с залива, её тело наполнилось сладким предчувствием и томным шепотом грядущих наслаждений. Волны свежести, лаская её кожу, словно пытались стереть все следы тревог и переживаний. Анна напомнила себе, что прибыла в этот очаровывающий греховный город не для того, чтобы терзаться призрачными мечтами, а чтобы отдаться океану удовольствий. Она наконец осознала, что её отношения с Семеном — всего лишь иллюзия, мимолётное увлечение, которое не приведет к ничего хорошего. Мечты о нежном, но в то же время манящем своей опасностью маньяке были всего лишь игрой её фантазий, пылкого и беспокойного разума.