— Я забыла про тебя... - честно призналась она, чувствую, как стыд заливает её щеки румянцем.
Ей стало стыдно за свою опрометчивость, за те ночные кошмары, в которых он был главным злодеем. Теперь ей было тяжело смотреть ему в глаза.
— Ну так что? Может, сегодня в ресторан свожу тебя? А то, ты тогда осыпала меня улыбками, да поцелуями, а я так сказать в должку остался перед тобой, - его голос был томным, пропитанным лёгкой грубоватой похотью.
Анна боковым зрением осторожно оценила фигуру Владимира и его джип, явно не новый, блестящий под лучами восходящего солнца. Она задумалась: действительно ли она была настолько пьяна, что забыла такой момент? Её взгляд снова встретился с его.
— Ресторан? — её голос дрогнул на мгновение, — Наверное, это будет неплохо. Ты ведь шеф-повар или что-то вроде этого, верно?
— Да, не! Дочку привез в Питер учиться, - продолжал Владимир, обрушив на Анну тугую лавину информации. - Пока ей хату найду, пока она документы подаст, я тут с ней. В Ростове ей, видишь ли, не гоже учиться. Наська, жена моя, отправила меня с ней сюда, чтоб проконтролировать. Есть время, то бомблю потихоньку рядом с клубами.
Анна слушала его, ошеломленная тем, как он легко и беззастенчиво делился своей жизнью. В её глазах он постепенно менялся. Он уже не казался ей маньяком, способным воспользоваться слабостью пьяных девушек. Теперь он выглядел как простой мужчина, желающий немного развлечься вдали от жены и быть заботливым отцом одновременно.
Владимир говорил без остановки, рассказывая Анне всё: "У меня там свинарник с 50 головами стоит. В девяностых от бандюганов отбивался, пока в Ростове все эти разборки шли. Вот такая вот жизнь у меня. А то изначально тяжко было".
Анна медленно осознавала, что начала иначе смотреть на Владимира:
"Да, он не красавец, - думала она. - Но зато какой интересный мужчина! Заботливый и знающий много историй. Надо соглашаться на свидание, осталось всего два дня!"
Она кивнула, и её голос звучал увереннее:
— Хорошо, Владимир, я согласна. Давай сходим в ресторан сегодня вечером.
Он улыбнулся, его голос стал мягким, почти интимным:
— Ну вот и славно. В восемь вечера подойдет?
— Да!
— Ну, я знаю где ты остановилась.
— Ну, тогда до вечера!
Анна пошла в сторону метро, несколько раз оглядываясь на Владимира. Его лицо, простое и безобидное, оставалось в её памяти, будто бы запечатлённое магическим образом. Он спокойно пил своё кофе, провожая её взглядом, и в его облике не было ничего угрожающего.
Её мысли, витающие вокруг недавних событий, кипели, бурлили, и от этого жёг неугасимый интерес. В её голове все переворачивалось, и она начинала сомневаться: может, зря она подозревала Владимира в чем-то дурном?
Приехав в гостиницу, Анна быстро сбросила одежду и направилась в душ. Горячие струи воды ласкали её уставшее тело, смывая остатки тревог и волнений.
После душа она, абсолютно голая, раскинулась на кровати, чувствуя полное расслабление и умиротворение. Она взяла в руки дневник своего "милого маньяка", прижимая его к груди. Страницы, исчерченные его почерком, казались ей теперь не такими страшными.
"Может быть, я слишком жестко его судила," - думала Анна, перебирая воспоминания о разговоре с Владимиром. Её мысли скользили снова и снова к этому мужчине, и её тело откликалось волнами странного возбуждения.
Она открыла дневник, чувствуя, как её пальцы начали листать страницы, надеясь найти отгадку на загадку, которая приковала её внимание.
- "А кем ты был на самом деле?!?" - тихо прошептала она, её голос затерялся в томной тишине гостиничного номера.
Катарсис
Анна проснулась после долгого дневного сна, чувствуя неприятную тяжесть в теле и душевную неспокойность. Её мышцы были напряжены, и ей даже не хватало сил пошевелиться. Она лежала в мягкой постели и смотрела, как солнце постепенно заходит за горизонт, погружая комнату в полумрак. Даже мысль о принятии контрастного душа, который мог бы взбодрить её тело, казалась неосуществимой. Её взгляд был прикован к потолку, и в голове всплывали обрывки воспоминаний о том, что произошло вчера ночью.
Для Анны эти часы всегда были временем для самоанализа и очищения. Этот личный ритуал напоминал ей катарсис, процесс, который она переживала, как зритель в зале театра, когда вся ночь проходила перед её глазами в виде ярких сцен. Проигрывая в голове события прошедшего вечера, она вспоминала каждую деталь с особым вниманием, наслаждаясь этой интимной ретроспективой. Сложные эмоции и чувства терзали её душу.