На обочине судьбы
Откинув все негативные мысли, Анна вышла из гостиницы, чувствуя легкость и свободу в душе. Отпуск подходил к концу, и она решила, что нет времени на сомнения — надо быть решительной. Она села в машину и приветливо улыбнулась.
— Здравствуйте! — кротко произнесла она.
— Ну, привет! Давай на ты, а то словно мы не знакомы, — ответил Владимир с твердостью в голосе, чуть грубо в его взрослом стиле. Он начал медленно тянуться к ней, грузно передвигая своё тело.
Анна внутренне напряглась. Она не хотела этого. Но в этот момент, под гнетом приличия и социальной нормы, она не смогла отстранить щеку, и поэтому Владимир поцеловал её. Это был поцелуй, который ей казался неприличным и неприятным, не вызывающим ни трепета, ни возбуждения.
— Так, куда мы едем? — спросил он, облизнув губы после поцелуя.
— Я думала, что, может быть, в панорамный ресторан в центре, — предложила Анна, пытаясь скрыть своё смятение.
— Слушай, у меня есть одно место на примете. Я там часто сижу и попиваю кофе, — ухмыльнулся Владимир с налетом пошлости, отчего Анне стало немного не по себе.
Они ехали на машине по вечернему Петербургу, где в этот поздний час солнце упорно не хотело садиться. Вечернее небо продолжало светиться мягким серым светом, придавая городу особую атмосферу. Анна наблюдала за прохожими, которые уже спрятались в своих гостиничных номерах или, нарядившись в вечерние платья и костюмы, направлялись в рестораны. Красивые лица, пары, прогуливающиеся рука об руку или в объятиях, всё это создавало контраст с её внутренними переживаниями. Молодежь собиралась в группы, заполняя улицы смехом и жизнью.
— Сидишь, молчишь, как рыбка, — произнес Владимир с ноткой шутливого укора в голосе, не замолкая ни на секунду.
Анна молча разглядывала улицы, стараясь не выдать своего смятения и усталости от его бесконечной болтовни.
— А вот с женой мы недавно закрыли сто банок варенья, представляешь? — продолжал он, не замечая, как быстро теряет ее внимание. — На юге-то хорошо живётся, надо тебе как-нибудь повезти туда. Варенье абрикосовое, жара, море... Эх, сказка, не жизнь!
Анна пыталась сосредоточиться на потоке бессмысленных слов, но её мысли стояли на своём: она не знала, куда заведет её этот вечер и какое место в её жизни займёт Владимир.
Они остановились рядом с кафе, с виду ничем не примечательным, одним из тех, что встречаются здесь на каждом углу и нацелены на туристов. Внутри кафе больше походило на столовую, с простой мебелью и столь же простым меню.
Анна едва скрывала своё разочарование: ей казалось странным, что Владимир решил привести её в такое место. Но она промолчала, понимая, что не хочет устраивать сцену. Владимир же продолжал рассказывать о том, какие здесь замечательные завтраки.
— Здесь такие сырники, ты умрёшь от удовольствия, как у Настьки! — воскликнул он, не замечая, как её глаза остекленели от скуки. — Как-то раз, после бурной ночи с ребятами, заскочил сюда утром и съел парочку. Да ещё и солянка ничего, но, конечно же, до солянки моей жены далеко, она у меня мастер в этом деле.
Анна сидела за столиком и в недоумении смотрела на цены в меню, явно не соответствующие простоте блюд. Она ожидала чего-то более современного, может быть, хотя бы бургеры, но на самом деле мечтала о суши-баре. Тут же, казалось, время остановилось в начале двухтысячных.
— Ладно, Аннушка, чего будешь? — спросил Владимир, не поленившись достать из кармана пару купюр.
Она старалась не выдать своё недовольство, и, натянув на лицо улыбку, заказала эскалоп и рюмочку наливки.
— Звучит аппетитно, не правда ли? — добавила она, глотая обиду и надеясь, что алкоголь хоть немного развеет её томное разочарование. Владимир продолжал болтать, погруженный в свои истории о дочери, о том, как помогает ей поступать в университет её мечты. Между делом он даже предложил Анне свою помощь, если та захочет снять квартиру в Петербурге. Но Анна уже была мысленно далека от него. Покрутив рюмку с наливкой, она заказала себе ещё пару рюмочек.
— Знаешь, если тебе вдруг понадобится помощь с жильём, можешь смело мне звонить, — весело заявил Владимир, отказываясь от рюмки наливки, которую она хотела ему предложить. — Я же за рулем!
— Я запомню, — ответила она, хотя на самом деле её мысли были совсем о другом. Она смотрела ему прямо в глаза и замечала там что-то большее, чем просто дружелюбие.
Но Анне становилось скучно. Блевотина Владимира о жене и ребенке вызывала в ней раздражение, она была уверена, что он должен целиком погрузиться в её мир, она желала быть в центре его внимания, чтобы только она оказывалась героиней его речей.