— Хорошо, я буду ждать у машины, — сказала она с намеком и вышла.
Анна стояла у машины, вдыхая прохладный ночной воздух, который помогал ей прийти в себя после выпитой настойки. Время тянулось медленно, и её мысли начинали блуждать.
Наблюдая за парочками, прогуливающимися неподалёку, она почувствовала легкую зависть и щемящее чувство в груди. Через панорамное стекло кафе она заметила пузатого мужчину, выходящего зажатыми шагами. В её воображении возник образ их совместных прогулок — сцена выглядела настолько нелепо, что ей стало стыдно. Она, красивая и желанная, и он — взрослый и неуклюжий, как пугало рядом с живописным лесом.
«Почему я трачу своё время на это?» — задумалась она, прищурив глаза.
Она посмотрела на группу молодых парней, смеющихся и болтающих неподалёку, и в её голове мелькнула шальная мысль ускользнуть прямо сейчас, продолжив веселье с кем-то другим. Но её фантазии были прерваны, когда из кафе вышел Владимир. Его лицо сияло радостной улыбкой, что казалось нелепостью в свете её внутренних сомнений.
— Ну что, готова, красотка? — произнёс он, заглядывая ей в глаза и пытаясь взбодрить.
Анна выдавила из себя улыбку, хоть и не слишком убедительную. Её внутреннее сопротивление было видимо как на ладони, но она старалась спрятать своё истинное настроение.
— Да, да... поехали, Вов, — промолвила она, стараясь добавиться нотки тепла в голосе, хотя ей это явно не удавалось.
Владимир не замечал её сомнений или, возможно, предпочитал их не замечать. Ему было достаточно её присутствия и предвкушаемой ночи. Он открыл дверь машины, готовясь к их маленькому приключению, а Анна вползала внутрь, всё больше сомневаясь в собственных решениях.
Тем временем машина неспешно тронулась, а Владимир не умолкал.
— Хочу показать тебе ночной Петербург, красавица. Ты только посмотри, какие прелести вокруг! — говорил он с энтузиазмом, продолжая свой нескончаемый монолог.
"Еще один херов экскурсовод" — с раздражением подумала Анна. Она чувствовала себя пленницей в этом автомобиле, слушая нескончаемые рассказы о каждом доме и каждом памятнике, который они проезжали.
Её мысли унеслись далеко от настоящего момента. Она вспомнила о Семене, о том, как они вместе гуляли под дождем, как его слова звучали мягко и ласково. В памяти возникли образ его теплого тела и моменты, когда они шли, крепко обняв друг друга. Сравнительный взгляд на Владимира, его большое пузо и небритое лицо, с кривыми зубами, и маленькой капелькой гуляша на рубашке вызвали в ней глухое отвращение. Она взглянула в зеркало и увидела его похотливые глаза, которые не отрывались от неё.
Они остановились чуть дальше от людных мест.
— Пожалуй, это идеальное место, — с намеком произнес Владимир, повернувшись к ней.
Анна узнала это место. Здесь они когда-то встретились, и тут же ощутила прилив тошноты от воспоминаний. Связь теперь казалась ей мерзкой и отвратительной. Ей хотелось немедленно выйти из машины и убежать, но как сказать ему об этом?
— Владимир, знаешь, я не уверена, что это хорошая идея... — начала она, стараясь придать голосу уверенности.
— Да не думай ты не о чем, — перебил он, его голос стал более настойчивым. — Мы сейчас наедине, можем насладиться моментом.
Сердце Анны билось быстрее, сомнения и нежелание колыхались у нее внутри, но как объяснить ему, что ей здесь не место?
Владимир уверенно потянулся к Анне, его рука словно змея скользнула по её бедру, добавляя горечи её отчаянному состоянию. В его движениях была грубоватая страсть, голод, которого она так боялась. Губы его тянулись к её шее, вызывая у Анны волну неприязни. Мурашки, но не те приятные, а те, что вызывают отвращение, пробежали по её коже.
— Ах, какая ты нежная, — прошептал он с томным тоном, прежде чем накрыть её шею влажным поцелуем.
Анна вспоминала детали той ночи, каждую неприятную минуту, когда не могла сделать ничего, чтобы остановить его. Теперь его рука жёстко проникала под её платье, кончики пальцев касались её самых интимных частей с небрежностью и неуважением. Её ноги окаменели от страха, словно упираясь в невидимую преграду.
— Ты такая сладкая, — хриплым голосом продолжал Владимир, его щетина грубо терлась об её нежную кожу, добавляя новые раны её душевному состоянию.
Анна почувствовала его губы на своих, но не могла даже пошевелиться, словно парализованная от ужаса и отвращения. Внутри неё все протестовало, старая обида на Владимира взыгрывала, как ядовитый змееныш.
— Давай, красавица, отдайся мне, — сбивая дыхание, мурлыкал он.