Ее жизнь превращалась в смесь хаоса, где нормы морали метались, как флюгер на ветру. Моменты, ранее казавшиеся невероятными, теперь повторялись с угрожающей частотой. Ей казалось, что она погружается в водоворот безумства, становясь падшей женщиной, каковой ей никогда не хотелось быть. Чувство вины обволакивало её, заставляя сомневаться в своей рассудительности.
"Может всё дело в тебе?" - тихо, но настойчиво шептал внутренний голос. "Ты сама впустила себя в этот порочный круг."
Но Анна не могла принять это простое объяснение. Её сознание, на грани истерики, искало виновных:
"Нет, это всё город!" - упрямо выкрикивала она мысленно. "Он насквозь пропитан пороком и развратом! Это они, мужчины, втянули меня в эту бездну!"
Внутренняя борьба продолжалась, пока она пыталась привести свои мысли в порядок. Одиночество пропитанного чувствами вечера поддерживало её тревогу, усиливая ощущение потерянности.
Диалог с самой собой был полон перемен:
"Почему ты так ведёшь себя?" - спрашивал голос. "Это не ты. Как удалось им сломить тебя так легко?"
"Может, всё-таки проблема в городе?" - с надеждой в душе думала она. "Если я уеду, всё изменится?"
Тонкие, тёплые лучи утреннего солнца усиливали её чувства, делая её внутренние монологи ещё более напряжёнными.
"Надо что-то делать", - заключила она, её глаза заблестели от решимости. "Этот город не сломит меня!"
Анна неспешно шла по улице Думская. На этом самом месте она, захмелевшая от алкоголя, противостояла группе мужчин и даже бросалась в них бутылками. Тогда ей удалось отбиться, сохранив хоть каплю достоинства.
И тут внезапно перед ней вновь появился он — Владимир. Она не могла поверить своим глазам: такой огромный город, а они снова сталкиваются. Это казалось ей нелепым, почти сюрреалистичным. Сколько бы она ни пыталась убежать, судьба вновь сводила их пути.
Он стоял у своей машины, держа в руках стакан кофе. Рядом с ним мяла ногами землю молодая девушка, выглядящая испуганной. Владимир говорил ей что-то, и она, опустив голову, молча слушала. Новая жертва, подумала Анна с презрением. Этот негодяй опять нашёл кого-то, над кем можно издеваться.
В её душе поднималась волна отвращения. Животный ком ненависти рвался наружу. Ей нужно было что-то сделать, не дать этой девчонке пройти через то, что вынуждена была пройти она сама.
Анна, едва завладев бутылкой из тёмного стекла, которая валялась на каждом углу, стремительно проходила через арки, не замечая закрывающихся по пути бары. Её глаза были прикованы к Владимиру. В душе Анны разгорался пожар ненависти, в который масла добавляла недавняя встреча с Семёном. Этот коктейль эмоций обострил её внутреннюю ярость до предела.
Она видела, как девчонка, стоящая рядом с Владимиром, плакала, и это только усиливало её убеждение в том, что он уже надругался над бедняжкой. Анна ускорила шаг, сжимая бутылку в руке так сильно, что побелели суставы. В её голове уже несколько раз проскальзывали сцены, где она бьёт бутылкой Владимира по голове, а затем хватает девчонку и убегает в безопасное место.
Набравшись решимости, Анна перенесла бутылку над головой, готовясь нанести решающий удар. Она уже видела, как стекло разбросается вдребезги о его голову, но в последний момент Владимир и девчонка заметили её приближение.
— Анна, что ты делаешь? — закричал Владимир, слегка отступая назад, его лицо исказилось от неожиданности.
Не успев ему ответить, Анна с размаху ударила его бутылкой по голове. Стекло разлетелось вдребезги, и Владимир рухнул на землю, ударившись головой об брущатку.
Девчонка, стоявшая рядом, заорала от ужаса:
— Папа!
Анна замерла, не в силах поверить услышанному.
— "Что, чёрт возьми?" — пронеслось в голове.
— Ты в порядке? — пробормотала она, обращаясь к девочке, её мозг ещё не мог обработать случившееся.
— Ты... убила моего папу! — продолжала кричать девчонка, её лицо ещё больше побледнело.
Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она не могла поверить, что всё пошло так. Всё её тело содрогалось от ветра и ужаса.
Анна остолбенела, видя, как из Владимира струится кровь. В ее голове всё перемешалось, реальность казалась иллюзорной. Девчонка, которая, оказывается, была его дочерью, орала и билась в истерике, её тонкие запястья тоже теперь были измазаны красной жидкостью. Анна осознала, что натворила непоправимое. Она опустилась на тротуар, её руки дрожали, ноги онемели. Она была опустошена.