Её рассудок затуманился, и в этот момент ей пришло понимание, что её нормальной жизни пришёл конец. Она вспоминала встречи с Семёном, которые теперь казались такими безобидными по сравнению с этой кошмарной реальностью.
Потом на месте появились парни, которые проходили рядом. Они подбежали, но как только увидели сцену, что развернулась перед их глазами, остановились, лишившись дара речи. Никто не осмелился подойти к Анне. Она сидела, молча наблюдая за хаосом вокруг себя, не в силах и не имея желания двигаться.
Приехала скорая помощь. Медики спешно подошли к Владимиру и девочке. Вдавленной в асфальт, Анна видела, как фельдшеры подняли Владимира на носилки и потащили к машине. Девочка продолжала рыдать, повторяя:
— Папа! Папа! Не умирай!
Анна смотрела, как к ним подошёл полицейский. Весь замешанный кровью и хаосом, он подошёл к ней, будто в замедленной съёмке. Без слов, лаконично защёлкнул наручники на её руках.
— Черт возьми… — прошептала Анна.
Анна сидела в машине, молча сжимая в руках свою сумочку. Единственное, что согревало её в этом холодном мире, был дневник её "милого маньяка," который она держала в ней. Всё остальное, все вокруг, казалось ей уже несущественным. Её глаза устремились в окно, сквозь которое она наблюдала за весёлыми прохожими, и тихо принимала свою мрачную участь — белый свет для неё был навсегда утрачен.
Когда машина остановилась у полицейского участка и Анна вышла, ледяной ветер пробежал по её обнажённым ногам. Войдя внутрь, она почувствовала, как мир вокруг сжимается в оковы страхов и непонимания. Полицейский попытался взять у неё сумочку, но это стало триггером для чего-то внутри неё. Анна закричала, сильнее сжав свою сумочку, словно это была её последняя нить, связывающая её с оставшейся вменяемостью.
Её тело начало трястись, как в лихорадке, и она упала на пол, платье задралась, оголяя её нежную кожу. Их взоры скользили по её полуобнажённому телу, но она уже не замечала этого. В ней словно что-то сорвалось, и она кричала, преклоняясь перед незримыми демонами, которые управляли её разумом.
Её крики звучали как томное эхо в зале, насыщая воздух напряжением и безумной истерией. Она вскрикивала и стонала от боли и желания: желания защитить дневник, который стал её единственной опорой.
Полицейские наблюдали за её безумием, стараясь не истерически переглядываться между собой. Один из них, не выдержав напряжения, процедил сквозь зубы, что необходимо вызвать психиатрическую помощь. Всё происходящее казалось ему нереальным, словно сцена из псевдореалистичного кошмара.
Анна продолжала истерить на полу, её тело содрогалось от каждого звука, каждого взгляда, а в сумочке лежал дневник, который теперь казался её ключом к спасению из этого туманного ада.
Глава 2 В комнате томной тишины
Под воздействием мощных препаратов галоперидол и аминазин, Анна была лишена возможности и желания чувствовать. Ей казалось чрезвычайно неудобным даже думать о выражении своих эмоций, пусть это было негодование или печаль. Анна пребывала в постоянном замешательстве, не понимая, почему её отправили в психиатрическую клинику, а не в тюрьму. В голове метались мысли о том, что могло бы быть лучше, но определённого ответа не находилось. Место её пребывания таило в себе невероятное количество насилия и ложной заботы, которая причиняла ещё больше страданий. Её первое воспоминание о пребывании здесь было особенно ярким: её обнажённое тело было выставлено напоказ перед изношенными, любопытными глазами врача, медсестры и санитара. Намыленные томные руки тщетно пытались смыть то, что ей, казалось, уже давно не существует. Тонкая, почти прозрачная ночная рубашка прикасалась к её коже, добавляя осязательные муки. Ноги и руки женщины крепко зафиксировали к сетчатой кровати, а под неё была поставлена отхожая утка, вызывая ещё больше унижения и отчаяния. Она лежала так, находясь в порочном замешательстве и оцепенении, пока вокруг неё витал запах предательства, в то время как врачи, санитары и страх ждали, когда пройдёт острая фаза её безумия и начнётся новое завтра.
Анна слышала легенды об этом мрачном месте, психлечебнице, где когда-то пребывали знаменитые фигуры: Виктор Цой, Бродский и даже жена Чайковского - Антонина. Но это лишь усилено томительное ожидание следующего дня. Одна из пациенток, дурочка по-настоящему, подошла к Анне, присела рядом и начала рассказывать:
- Ты знаешь, я богатая. У меня есть дом в Дубае, машина и девять служанок, - ее глаза сияли возбуждением во время слов, словно от прикосновения тонких пальцев к дорогим тканям. - У меня даже садовник есть. Но сексом с ним я не занималась - я верна мужу.