Мой милый маньяк
Лекарства успокоили её разум, омрачаемые ранее миражами и агрессией. Теперь её дни протекали в тишине и безмятежности, словно она была погружена в мягкую лень. Лежа на кровати, её взгляд беспечно скользил по потолку, и мир вокруг казался ей бесконечно далёким и незначительным. Однако, один объект в этом мире всё ещё держал её волнение – дневник её "Милого маньяка". Она истово жаждала к нему прикоснуться снова.
Анна практически молила врача, чтобы он вернул ей ту единственную вещь, которая связывала её с прошлым и давала облегчение. Для неё он был больше, чем просто книга – это был её последний кусочек страсти, тайны и интриг. Она обещала доктору быть послушной и демонстрировала положительное поведение, чтобы заслужить его доверие. Врач наконец согласился, увидев, как она изменилась и стала более уравновешенной. Её лицо озарилось благодарностью, и она словно вновь обрела смысл жизни.
Получив вожделенный дневник, Анна почувствовала, как её душа наполнилась покоем. Страсть к записи, скрывавшей в себе тайные желания и похотливые признания, вернула ей утерянное равновесие. Она снова ощутила вкус жизни и начала выходить на прогулки вместе с другими пациентами, вдыхая свежий воздух и наслаждаясь лёгкими прикосновениями солнечных лучей на коже.
На прогулках она знакомилась с людьми и осознавала, что они не такие уж страшные, как ей казалось или показывали фильмы. Здесь были те, кто погрузился в бездну слабоумием, сошел с ума под тяжестью шизофрении или не смог преодолеть депрессию. Старческая деменция медленно окутывала своих жертв. Ей не было брезгливо наблюдать, как у девчонки томно текла слюна из рта. Очаровательный мальчик с олигофренией, держа ее за руку, делился своими бесхитростными и светлыми историями о маме и папе, как они скоро к нему приедут и заберут домой. Она слушала его сбивчивые рассказы о вафлях и чипсах, наслаждаясь моментами тишины и покоя.
Здесь она обретала удовольствия от неспешного существования, от насыщенности каждого мгновения. Эти люди, несмотря на свои мучительные состояния, по-настоящему жили, в отличие от большинства окружающих. Для них самая плотская утеха — покурить сигарету, но Анна не курила, её было сложно соблазнить этим. Иногда её томное желание выйти за грани дозволенного пробуждало в ней вожделенный аппетит. Хотя мужчины её немного пугали, нежные кончики смоченных слюной пальцев приносили ей сладостное удовольствие. Эти утренние прикосновения только усиливали томное влечение, позволяя заигрываться с собственными желаниями. В минуты таких скрытых удовольствий Анна напоминала себе, что ей подвластно её тело и желания, погружаясь в чувственные удовольствия уединения.
Все складывалось прекрасно: к Анне приехала мама, чтобы навестить её. Со слезами на глазах, увидев свою дочь, она долго не могла успокоиться. Но когда эмоции улеглись, она сообщила:
— Владимир жив. — Сказала мама, заставляя Анну перестать жевать печенье.
Анна вникала в каждое слово, жуя печенье и не понимая, зачем нужен суд. Мама пообещала, что заберет её домой после суда, и это Анне нравилось так же, как и сок, который она попивала глоток за глотком.
— Не беспокойся, милая, — мама нежно погладила её по руке. — После суда я заберу тебя домой. Мы будем ходить к психотерапевту, ты снова начнёшь работать, и, возможно, построишь свою собственную семью.
Анна склонилась ближе к маме и призналась шепотом о своём намерении убить мужа, когда он уснёт, а потом насладиться чашкой чая. Эти слова прозвучали с томной уверенностью, окутывая её тёмными и соблазнительными фантазиями. В тени её мыслей таился сладкий аромат мщения, опьянявший, как самый изысканный ликёр.
Мама сглотнула и уставилась на дочь с ужасом, тем самым признавая ту безумную решимость, которую Анна только что выразила.
— Анна, дорогая, не говори таких вещей... — дрожащим голосом ответила мама.
Анна медленно обвела глазами комнату, вдохнув аромат вишни и тревожной сладости, которая наполняла воздух.
— Мы справимся, милая, обязательно справимся, — прошептала мама, обнимая дочь. Но внутри её охватывал страх и понимание неизбежного.
Мама уехала и надолго. Суд так и не состоялся. Осень закутала Петербург в свои холодные объятия, и дожди лили неустанно. Анне больше всего нравилось уединяться под жёлтым клёном, читать дневник "Милого маньяка" и позволять своим фантазиям улетать в мир преступных интриг.