На страницах дневника, таивших аромат давно ушедшей страсти, Анна открывала для себя мир маньяка. Теперь она разгадывала его последние строчки, раньше казавшиеся неразборчивыми каракулями. В этих строках жил рассказ о потерянной любви, которая как мягкая паутина обволакивала всё его существо. Он хотел отдать свою страсть любимой женщине, но та, напуганная его огнем, ответила жестокостью и бегством.
Сравнивая себя с этой таинственной фигурой из дневника, Анна чувствовала, как теряется в лабиринтах своего разума. Маньяк стал для неё символом неразделённой страсти и опасных тайн. Его мысли становились её мыслями, его чувства — её чувствами.
Каждая строчка дневника вызвала что-то глубокое и томное в её душе. Анна прижала дневник к своей груди, её сердце билось быстрее от осознания, что между ними была особая связь. Желание стать для него самой любимой любовью становилось всё сильнее. Она никогда не оставит его, ведь их судьбы были переплетены на страницах этого зловещего дневника.
Её мысли наполнились соблазнительными образами, где она и маньяк были неразлучны. Эта связь между ними становилась всё реальнее, и Анна почти могла почувствовать его прикосновение. Она знала: если он когда-нибудь бросит её, она заставит его пожалеть об этом. Пожалеть обо всём и навсегда.
Осень и дождь, сквозь которые можно было уловить запах прелых листьев и мокрой земли, стали фоном для её тёмных и страстных мыслей.
Когда пришла зима, ветер, проникающий сквозь старые окна дореволюционного здания, придавал холодный оттенок душе Анны. Ни одно одеяло, ни одна жгучая поленница не могли согреть её, как это делали мысли о её маньяке. В её ночных грезах его образ всегда был не чётким, но она продолжала создавать его из фрагментов своих фантазий: худощавое тело, длинные волосы и аккуратная бородка. Анна мечтала о том, чтоб его глаза были загадочно глубокими, нос длинным, а волосы – русыми. Длинные пальцы, тембр его голоса – в ее воображении они постоянно изменялись, наполняя её мир новым загадочным оттенком каждый раз, когда она перечитывала его дневник.
Её охватывала дрожь при мысли о его прикосновениях. Она представляла, как он нежно ласкает её тело, пробуждая в ней сокрытые желания, аккуратно исследуя каждую кривую её фигуры своими длинными пальцами. Его прикосновения мягкие, как шёлк, и вместе с тем настойчивые, как сталь. Он склоняется к её шее, и тёплое дыхание обволакивает кожу. Каждое его касание - как волна, накатывающая на берег; она чувствует его желание, его страсть. Анна растворялась в этих иллюзиях, ощущая его тело рядом с собой, его присутствие, которое пробуждало в ней самые нежные и глубокие чувства.
В этих мечтаниях он был внимателен и страстен одновременно. Лаская её грудь, его пальцы двигались всё ниже, оставляя путь из сладких, томных прикосновений. Он смотрел на неё с восхищением, в его глазах горело желание, которое не знало границ. Она чувствовала его вес, его силу, но в то же время - необычайную доброту и заботу. Вся её душа и тело откликались на этот призрачный контакт, их тайный танец среди ночи растворял реальность, создавая интимный мир, наполненный нежностью и страстью.
Зима за окном, мороз и холод не имели значения. Только горячие иллюзии и мечты заполняли её сердце теплом.
В тайне она даже боялась про это думать, но иногда у нее был секс с мужчиной. Однако всегда представляла себе маньяка, которого любила. Это вызывало страшную смесь сумбура и испуга. Она чувствовала, что любая другая реальность принесла бы только боль и сожаление, напоминая о жестоком насилии, которое она пережила. Она оставалась одинока в своих фантазиях, запертая в мире страха, где только мысли о маньяке могли подарить ей мимолетное чувство ускользающей страсти. Ей было страшно понять, что реальность намного болезненнее ее самых темных фантазий.
Ее томное тело подрагивало от напряжения ожидания. В час ночи, когда лунный свет мягко проникал сквозь решетки на окнах, она чувствовала, как тонкая линия реальности и фантазии стиралась. На мгновение она забывала, где заканчивается ее сознательная мысль и где начинается болезненное влечение к своему призрачному преследователю. Он, как во влажном кошмаре, медленно и неотвратимо появлялся в ее мыслях.
Его силуэт был суров, его фантомные прикосновения холодны, но в них был огонь желания, который сжигал ее изнутри. Она оказывалась в маленькой комнатке, обещающей уединение, где каждая плитка на полу, каждая капля воды на кране казалась обостренной до предела.