Когда ее милый образ увидел эту картину, его тело парализовало от шока и радости. Вначале он подумал, что она отрезала кому-то мизинец, но затем, разглядев окровавленную руку, осознал — это мизинец ее собственной руки. Она шла к нему, глаза блестели от нездоровой страсти, и шептала томно:
- Это тебе, любимый. Я люблю тебя. Это мой подарок, который я могу тебе подарить. Только ты добавил в мою жизнь смысл, и вот моя тебе верность. Возьми. Храни и помни о мне. Я тебя люблю... Люблю! Слышишь?
Образ стоял неподвижно, не веря своим глазам.
- Что ты наделала? Зачем?
Её ответ был неожиданно мягким, почти чувственным: - Это для тебя. Я живу этим.
Прошли весна и лето, и только к осени Анне разрешили выходить из отделения. Но ей уже было безразлично. Каждый вечер, запершись в своей комнате, она ожидала сумерек. Ночи принадлежали ей и её грезам.В воображении её любимый был всегда рядом. В мечтательных откровениях она рассказывала ему про свои самые смелые фантазии:
"Ты решил мою жизнь соткать из страсти и боли... Еще немного, и я стану одной из твоих гимн, сокрытых в вечности. Как ты хочешь меня... как я хочу тебя..."
Словно наяву, она чувствовала его присутствие, его прикосновения, от которых по телу пробегала волна острого желания. Мир за пределами больничных стен давно потерял смысл. Её реальностью стала эта сложная и извращенная связь, в которую она погрузилась с головой, даруя своей тьме новый сияющий блеск.
Возвращение
В серых стенах психиатрической клиники время теряло своё значение. Здесь, где разум создавал свои законы и искажал реальность, Анна находила утешение в объятиях тайного любовника. Маньяк, чье имя оставалось загадкой, был для неё источником утонченного наслаждения и искушения. Но со временем его визиты становились всё реже, а жажда вновь ощутить его страстные руки росла невыносимо.
Однажды ночью её желания были исполнимы. Мрачная тень вновь проскользнула в её уголок безумия и, окутанная ароматом ночи, увлекла её к интимному укромному месту — туалету. Вибрации искушения и запретной страсти наполнили воздух, её дыхание стало прерывистым и глубоким. Его касания обладали магией, и таз страсть, что она так лелеяла, снова заполнила её сознание.
Когда пик наслаждения был уже на подходе, едва уловимое движение заставило Анну открыть глаза. В этот момент правда ударила её, как холодный душ. Перед ней стоял не её таинственный любовник, а санитар. Его взгляд был исполнен мерзкой похоти, леденящий. Всё стало на свои места — прошлый год её неземного удовольствия был ложью. Всё это время она предавалась плотским утехам с ним, а не с идеализированным образом в её забытом сознании.
– Это... не ты... – прошептала она в шоке, осознавая истинную сущность происходящего.
Санитар просто усмехнулся и протянул ей конфету:
– Для хорошей девочки.
С леденящей ясностью ей стало понятно, что её любовь была иллюзией, созданной больным умом. Перед ней стоял лишь извращенец, который издевался над её израненной душой под прикрытием тихой заботы. Теперь Анна видела мир иначе. Её доверие было предано, любовь — опорочена.
С трепещущим сердцем и обострившимся сознанием, Анна поняла, что должна выбраться из этой ночной кошмарной ловушки и найти правду.
Анна сидела на улице больницы, окруженная хрупкими тенями прошлого и настоящего. В её голове мелькали картины ужасов, которые ей пришлось пережить. Туалет теперь был для неё воплощением страха и унижения. Едва войдя в эту маленькую темную комнату, образы, будоражащие её сознание, всплывали в сознании с невыносимой яркостью. Спрятать их было невозможно: они навязывались ей, как незваные гости в её мыслях.
Среди этих кошмарных видений всплывали и воспоминания о Семене. Он был первой тенью на её пути, человек, чей смех словно насмешка над её страданиями. Семен, залитый презрением и жестокостью, привел её в этот ад. Анна вспомнила тот день, когда она защитила молодую девушку от Владимира, когда ее благородный поступок завершился ударом бутылки по его голове. Этот момент стал поворотным, но не приношением жертв — а лишь продолжением её мучительной одиссеи.