– Это они виноваты, не я, – бормотала она, сцепив зубы, когда очередной прохожий опускал взгляд, ускоряя шаг.
Подойдя к бронзовой двери одного из старых домов, она остановилась, чувствуя бешеное биение своего сердца. Она мысленно прокручивала мелодраматические сцены мести и вожделения, будоражащие ее кровь до предела. Внезапно дверь открылась, и на пороге появился мужчина. Его глаза встретились с её блестящими от предчувствия глазами. Но она поняла, что эта не та дверь и быстро побежала, куда глаза глядят, словно нашкодивший ребенок.
Анна подбежала к столику на летней веранде, за которым сидели гости и наслаждались ужином. Томные взгляды, обмененные между парами, говорили о спокойствии и умиротворении вечера. Но Анна остановилась и пристально стала наблюдать, как люди кушают, её присутствие приковало к себе взгляды. Она была как стихия, вторгшаяся в их идиллию.
Гости заметили её, и чувство неловкости охватило их. Девушка напротив прикрыла лицо рукой и прошептала своему спутнику:
– Миша, попроси её уйти, пожалуйста.
Парень напротив кивнул и обратился к Анне:
– Извините, но вы мешаете. Не могли бы вы отойти?
Анна улыбнулась таинственно, словно наслаждаясь ситуацией. Она вытянула руку, на которой отсутствовал мизинец.
– Я подарила своему возлюбленному палец, – её голос был столь же мягким, сколь и пугающим. – А ты, что, сучка, подарила своему любимому?
Официантка, заметив сцену, быстро подошла:
– Вам нужно уйти. Прекратите мешать гостям.
Анна покинула веранду, но её последние слова пронзили ухом девушки, словно едкий шепот.
Девушка осталась со смешанными чувствами, осознавая, что ничего столь же значимого она своему парню не дарила. Она повернулась к Мише:
– Она права? Ты правда думаешь, что я должна тебе что-то подарить?
Миша посмотрел на неё внимательно:
– Будь для меня отличной женой и мамой наших детей. Это будет самым ценным подарком.
Анна бежала по ночным улицам города, её сердца сжигаемые радостью и предвкушением. В её голове вихрем крутились мысли о любви и страсти, о месте, - «Вспомнить бы еще где живет этот Семен», - думала она.
Анна выбежала на центральные улицы Петербурга, её сердце билось учащенно, ветер охлаждал разгорячённое лицо. В свете фонарей и витрин, она видела в окнах старых домов яркие огни. За этими окнами разворачивались сцены, полные испорченности и разврата. Полуобнажённые девушки, громкая музыка, хаос — всё это казалось ей вакханалией, развернувшейся у неё на глазах.
Она остановилась и закричала, обратившись к окнам:
– Вы проститутки! – её голос разрывал ночную тишину, но в ответ ей была только гробовая тишина.
Проходящая женщина с мешком жестяных банок за спиной вдруг ответила ей грубо:
– Там живут шмары, – и с презрением плюнула в сторону окон.
Анна почувствовала себя уверенной, её поддержали. Этот диссонанс между шумом, хаосом и её строгими взглядами на мир заставлял её чувствовать себя не одинокой. Она знала, что есть люди, которые её поймут и поддержат.
Когда она снова закричала очередное непристойное замечание в следующее окно, оттуда высунулась пьяная девушка с запылёнными глазами:
– Да пошла ты на хер, дура! – её голос был хрипотоват и обострён от алкоголя.
В Анну полетели слова оскорблений, но они лишь питали её, словно опьяняющий напиток. Она словно вампир, черпала энергию из их ненависти, наслаждалась каждым словом, впитывая в себя этот яд.
Анна чувствовала, как её возбуждение перемешивается с этим чувством хозяйки положения, её грудь вздымалась высоко, дыхание становилось всё более насыщенным допингов для её души. Она любила, когда её ненавидели, когда её стреляли злые взгляды, потому что в эти моменты она чувствовала своё превосходство, свою силу.
Анна, оскорбляя всех подряд, наконец остановилась у знакомого места. Это было заведение, откуда начался её отпуск ещё год назад — эпицентр её падения. Перед ней стояла девушка-зазывала, приглашающая прохожих погрузиться в мир разврата, стриптиза и коктейлей.
– Добро пожаловать! Заходите, проведём незабываемую ночь! – зазывала игриво манила мужчин своим соблазнительным голосом, но не обратила внимания на Анну. Петербург полон странных людей, и ещё одна сумасшедшая не была для неё новостью.