Не чувствуя ничего, кроме разъедающей сознание боли, ждала, когда же будет разрядка? Когда моя агония прекратится? Когда же он кончит?
Но Никита, будто разъяренный буйвол вдалбливался, не ожидая ничего взамен. Лишь его похоть. Лишь его низменные потребности. Лишь неодухотворенное тело под ним, которое не требует внимания.
Когда я думала, что хуже быть не может, он подскочил с места, подтянул меня вверх за травмированную руку. Поддавшись его силе, скорчилась от боли, но заметить этого он уже не мог, полностью потонув в собственной ненависти. К кому? Ко мне?
Стянул меня на пол, усадив на колени, а сам встал передо мной и начал водить все еще твердым членом по моим губам. Совершенно потерявшись в своем унижении, не могла понять, что ему нужно от меня. Но его пальцы, впившиеся в щеки, заставили открыть рот, и он тут же вогнал член по самые гланды. Закашлявшись, хотела отстраниться, но его руки вцепились в волосы. Одно резкое движение и я останусь лысой. Моя голова двигалась в такт его толчкам. Огромные руки, сомкнувшиеся у меня на затылке, помогали ему достичь пика удовольствия, не считаясь с моими рвотными позывами или, даже, общим ослабленным состоянием. Пытаясь дышать носом, старалась сделать все возможное, чтобы не задохнуться собственной слизью или слюнями. Слезы текли не переставая. Мозг перестал соображать, отключившись еще на стадии лишения меня девственности. Страшный сон наяву? Нет, это реальность. Мое наказание за доверчивость человеку по переписке.
Но ведь он был другим… Может, я, действительно, напортачила? Подорвала его доверие? Перечеркнуло все его доброе отношение ко мне своим поведением? Откуда эти мысли? Они мое спасение? Врываясь в мой уставший мозг, пытаются сохранить во мне хотя бы долю здравого смысла. Пока голова, будто неодушевленный предмет подчиняется действиям его рук и полового органа, мозг пытается найти этому вопиющему, аморальному поступку оправдание?
Еще пара мучительных толчков и я почувствовала, как в глотку выстреливает горячая, вязкая струя. Она имела отвратительный вкус и запах. Солено-горькая масса заполонила собой все пространство полости рта. Закашлявшись, почувствовала, еле, сдерживаемую тошноту. Часть вылилась на подбородок, а остальное скользнуло в горло. Но мозг воспринял эту гадость, как нечто не связанное с насилием. Возможно, мой организм отключился до состояния амебы. Абстрагировался от происходящего, чтобы мое внутреннее «я», не затерялось в ворохе чувств позора и унижения. Дало шанс на реабилитацию.
Он оттолкнул меня, как если бы истязал резиновую куклу. Я упала лицом в пол и не шевелилась. Глубоко вдыхая свежий воздух, не пропитанный запахом члена и яиц, всеми силами старалась отключиться. Потерять сознание, или даже умереть. Но ничего не происходило. Осознание произошедшего постепенно возрождалось в голове и этому не находилось оправдания. Я не виновата! Я ничего не сделала! Я не заслужила подобного обращения к себе. Подняв лицо, никого не увидела. Никита ушел так же неожиданно и резко, как и воспользовался моим телом.
Глава 16.
Между ног боль саднила такой силы, что не позволяла просто сесть. Глотка разрывалась от воспалительных спазмов. Сплюнув скопившуюся во рту слизь вперемешку с остатками спермы, постаралась встать на ноги. Сознание медленно начало анализировать происходящее, но не находило откликов в истерзанном теле.
Ярость? Ненависть? Что сподвигло Никиту на подобное действие? Набить морду парню на танцполе было недостаточно? Поцелуй Влада? Да будь он проклят! После случившегося, хотелось задушить его собственноручно.
Не помня себя, поднялась на ноги и села на кровать, на которой пять минут назад произошло мое изнасилование. Для меня все это не имеет теперь никакого значения. Боль между ног не сподвигла сменить позу. Теперь, я будто наказывала саму себя, за наивность. Мой первый опыт оказался именно таким, каким я и заслужила. Сама виновата, что доверилась человеку, которого в глаза не видела несколько месяц.