3772
Когда сказали мне, что человек пришел, Вернувшийся обратно в дом родимый, Услышав, Я едва не умерла, Подумав про себя: “Не ты ль пришел, любимый?”3773
Лучше было б вместе Мне с тобой уйти: Все равно держать один ответ. Хоть и, проводив тебя, осталась здесь, Радости мне тоже больше нет!3774
О, только ради тех счастливых дней, Когда придешь ты, Возвратись домой, Я продолжаю мучиться и жить, Так не забудь об этом, милый мой!3775–3776
{Две песни Накатоми Якамори}
3775
Новояшмовых годов Хоть и долго будет длиться нить, Долго не увидеться нам вновь — Все равно нет в мыслях у меня, Что нам может изменить любовь!3776
И сегодня, если б только я Вдруг в столице очутиться мог, Я мечтал бы вновь увидеться с тобой И, наверно, стоя у ворот западной конюшни, Ожидал тебя!3777–3778
{Две песни Сано Отогами}
3777
Ни вчера, ни нынче — никогда Не встречаюсь я теперь с тобой, И как быть, что делать мне, Не знаю я… И лишь в голос громко плачу здесь!3778
Платья белотканого рукав, Платья, что дала тебе с собой, В руки ты возьми, Молись, любимый мой, До тех пор пока не встретимся опять!3779–3785
{Семь песен Накатоми Якамори, в которых он, воспевая цветы и птиц, выражает свою тоску}
3779
Распустившиеся пышно померанцы, Что растут у дома моего, Верно, понапрасну Будут осыпаться, Ты не полюбуешься на них…3780
Не хочет ли сказать кукушка мне: “Коль умирают от любви, Умри и ты!” — В часы, когда исполнен я тоски, Она вдруг начинает громко петь!3781
Когда в пути я думы думаю свои, Грустя, что милая отныне далека, Кукушка! Песен понапрасну ты не пой, Еще сильней от них моя тоска!3782
В часы, когда скрываюсь от дождя, С тоскою думы думая свои, Кукушка, Прилетев в село, где я живу, Вдруг начинает громко песни петь!3783
Когда, в пути далеком находясь, Я полон о возлюбленной тоски, Кукушка В том селе, где я живу, С печальным криком пролетает в вышине!3784
У этой птицы, Вижу, сердца нет! Кукушка, В час, когда тоски я полон, Как можешь ты еще здесь звонко петь?3785
Кукушка, Подожди хоть миг, не пой! Когда ты петь вдруг начинаешь, Ведь сердце это, полное тоски, Болит от звонкой песни нестерпимо!
КНИГА ШЕСТНАДЦАТАЯ
В старину жила одна девушка. Звали ее Сакурако — “Дитя Вишни” или “Вишенка”. И жили в ту пору двое отважных юношей. Оба они хотели взять ее в жены. И затеяли они спор не на жизнь, а на смерть и вызвали друг друга на смертный бой.
Девушка опечалилась и решила: “Ни в старину, ни теперь, никогда еще не слыхали и не видали, чтобы одна девушка была невестой в двух домах. Но трудно смирить сердца этих отважных юношей. А стоит мне умереть — и вражда их, наверно, исчезнет навеки”.
Подумала она так и вскоре ушла в лес и там повесилась.
А двое отважных юношей, не в силах сдержать своего горя, лили кровавые слезы. И каждый из них сложил тогда песню и излил в ней все, что было у него на сердце.
Вот эти две песни:
3786
Облетели Лепестки у вишни, И мечтал напрасно я, что буду Украшать себя ее цветами, Лишь пора весенняя наступит…3787
Всякий раз как расцветут цветы Вишни розовой, что носит Имя милой, Вечно буду вспоминать о ней И любить сильнее с каждым годом…Люди рассказывают: в старину жили трое отважных юношей. И все они добивались руки одной и той же девушки. Девушка, видя это, опечалилась и сказала себе: “Хрупкому телу одной девушки исчезнуть легко: оно как роса; сердца же трех отважных юношей смирить трудно: они подобны скале”.
Подумала она так и бросилась в пруд.
А отважные юноши были в отчаянии, и каждый из них сложил песню и излил в ней все, что было у него на сердце.
Вот эти три песни:
3788
Ненавистен мне пруд, Пруд глухой в Миминаси. Моя милая дева, Когда ты пришла, чтоб на дне его скрыться, Пусть бы высохли воды его в то мгновенье.3789
Дитя Кадзура — Плющ среди гор распростертых. Если б только тогда ты обмолвилась словом О том, что ты ныне уходишь навеки, Я б, наверно, немедля вернулся обратно!