4080
Нет, это не любовь, которой люди Обычно любят, здесь любовь не та, То больше в много раз,— Никто, как я, не любит, Ничто нельзя сравнить с моей тоской.4081
Когда б своей любви тяжелой бремя К тебе в Коси послать могла, Взвалив на лошадь, Крепкую бы лошадь, И пусть бы этот груз украли у меня.Три песни губернатора провинции Эттю — Отомо Якамоти — две ответные песни и одна песня о том, что лежит на сердце
{Отправлены с гонцом в столицу в 4-й день}
4082
Пусть жалок раб в селении глухом, Далеком от тебя, как своды неба эти, Но если женщина небес грустит о нем,— Я вижу в этом знак, Что стоит жить на свете.4083
Любовь моя, что постоянно длится, Еще не видит своего конца, И если б ты прислала из столицы Свой груз на лошади, Нести не смог бы я.4084
Песня, сложенная особо, о том, что лежит на сердце
В рассвета алый час ты распеваешь песни, В них повторяя свое имя без конца, Кукушка милая моя, Ты с каждым разом Кажешься чудесней.4085
1-й год Тэмпё-кампо [749], 5-й день пятой луны
Устроили пир в честь монаха Хэйэя из храма Тодайдзи, прибывшего для принятия во владение храма вспаханной целины. Вот песня, которую тогда послал монаху с вином Отомо Якамоти:
Меч закаленный — острый… С завтрашнего дня К заставе Тонами Еще пошлю я стражу И задержу, мой друг, тебя.9-й день той же луны
Чиновники из управления провинции собрались в доме младшего секретаря Хата Иватакэ и пировали. Во время пира хозяин, сплетя три венка из лилий, положил их на поднос и преподнес в подарок самым почетным гостям. Вот три песни, которые сложили гости, воспевая эти венки:
4086
{Песня Отомо Якамоти}
У моего венка, Что ярко освещен Огнями фонарей, Цветы прекрасных лилий Как будто улыбаются теперь…4087
{ Песня Утинокура Навамаро}
О лилии цветы, Что здесь озарены Зажженных фонарей горящими огнями, Зовут вас “юри” — “после”, И хочу: и после видеться с любимыми друзьями.4088
{Ответная песня Отомо Якамоти}
Цветы прекрасных лилий “юри” — “после”, Ах, оттого и после я хочу Встречаться с милыми друзьями, И нынче мне С друзьями — хорошо.4089
{10-й день}
Песня, сложенная, когда сидел один за занавесями дома и слушал издалека пение кукушки
{Отомо Якамоти}
Трон небесный занял ты, Как потомок солнца здесь, Что сияет в небесах, Внук прославленный богов — Наше божество. В управляемой тобой В замечательной стране Говорят, что гребни гор Всюду высятся кругом, Много разных сотен птиц Прилетают и поют. И весеннею порой Так приятно слышать нам Звонкий щебет певчих птиц. Ах, которую из них Я отмечу, полюбив? То кукушка, что поет Так чудесно, Лишь придет Светлый май, когда цветут На полях унохана. И хоть слушаешь ее Дни и ночи напролет, До тех пор пока цветы Нежных ирисов на нить Не нанижут до конца, Словно жемчуг дорогой, Все равно ведь каждый раз, Слыша пение ее, Не бывает никогда, Чтоб не дрогнул ты душой, Не вздохнул бы ты в тоске, Не назвал бы ты ее Птицею чудес.4090–4092
Каэси-ута
4090
Хоть ты всегда летишь, Пути не зная, Кукушка милая моя, Но если б петь всегда ты прилетала, Я б так не мучился, как нынче мучусь я.4091
Цветут унохана, и с ними вместе Поешь ты песни, прилетев сюда, Кукушка, С каждым разом ты чудесней — Ведь, распевая, называешь ты себя.4092
Кукушка, Нехорошая такая, Я на тебя с досадою смотрю. Когда цветы на померанцах отцветают, Тогда ты прилетаешь громко петь.4093
Песня, сложенная в день, когда отправился к заливу Ао
{ Отомо Якамоти}
Все сильнее набегают на песок Волны белые В заливе дальнем Ао, Оттого что с новой силою подули Ветры буйные с восточных берегов.4094
{1-й год Тэмпё-кампо [749], 12-й день 5-й луны}
Ода, сложенная по случаю императорского указа о том, что из провинции Митиноку прислали золото
{Отомо Якамоти}
В той стране, где хороши Тростниковые поля, Где колосья счастья есть, Там, спустившись вниз с небес, Управлять стал на земле Внук богов. И вслед за ним Много тысяч лет подряд Государей длинный ряд, Власть приняв от божества — Солнца в ясных небесах, Долго правил на земле Век за веком без конца… И в чудесной той стране, В четырех ее концах, Широки теченья рек, Глубоки ущелья гор, И богатств, что в дань несут Государю своему, Невозможно людям счесть И нельзя их исчерпать. Но при всем богатстве том Удручен заботой был Наш великий государь. Всех людей к себе призвав, Начал он в своей стране Добрые дела вершить, Но тревожился в душе И мечтал: “Как хорошо Золото бы нам найти!” И как раз ему тогда Доложили во дворце, Что в восточной стороне, Там, где много певчих птиц, В Митиноку, в Ода, вдруг Золото нашли в горах. И прошла его печаль, Стало на сердце светло. “Боги неба и земли Вняли, знать, моей мольбе, Повелители земли — Души предков — помогли. То, что в давние века Скрыто было от людей, Обнаружили в земле В век правленья моего”,— Божеством являясь сам, Думать так изволил он. Множество людей тогда Славных воинских родов Воле подчинил своей И к покорности призвал. Вместе с тем всех стариков, Женщин всех и всех детей Милостиво обласкал, И желанья их сердец Выполнял он до конца. И за милости его Почитал его народ, Все сильнее и сильней Радовался я душой. Род Отомо — древний род, Предком чьим был славный бог — Оокумэнуси он Назван был в те времена. И с древнейших этих пор Наш почтенный славный род Верною охраной был Государя своего. Клялся род Отомо так: “Если морем мы уйдем, Пусть поглотит море нас, Если мы горой уйдем, Пусть трава покроет нас. О великий государь, Мы умрем у ног твоих, Не оглянемся назад”. И в стране те имена Рыцарей былых времен С древних пор До сей поры Славу светлую хранят, О которой говорят И другим передают Без конца Из века в век. Мы же, дети тех отцов, Славу их должны беречь. Славный род Отомо наш, Древний род Сахэки наш Службу важную несли. И из века в век наказ Был один навеки дан: “Имя славное отцов Берегите, сыновья, И служите, как и мы, Государю своему”. Так передавался нам Каждый раз из века в век Предков доблестный наказ. Славный ясеневый лук В руки мы свои возьмем, Бранный острый славный меч К бедрам прикрепим своим. Утром будем сторожить, Будем вечером стоять Мы на страже во дворце — Государя охранять. Больше нет таких людей, Кроме нас, Кто охранять Сможет преданно, Как мы, Вход священный во дворец! — Восклицаю нынче я, Полный радости, узнав Весть счастливую для нас, Что в указе объявил Наш великий государь, И почтенья полон я.