Посидев несколько минут на кровати, он понял, что ужасно голоден. Обмотав кусок шкуры вокруг бёдер, чтоб не разгуливать в «нижнем белье», Карх отправился на поиски своего десятка и еды. Смущало лишь что статус ополченца-добровольца сменился на браконьера. Буд то бы его комиссовали.
Плац перед казармами тоже сильно преобразился: появились брусья, перекладины, манекены для отработки ударов. А ещё несколько десятков игроков по одиночке, парами и группой отрабатывали удары на деревянных болванах и друг на друге. Присматривали за новичками (Карх не видел уровни тренирующихся, но интуиция подсказывала пятый-шестой, кажется мелькнуло знакомое лицо, Репей из военкомата) три ветерана, неуловимо напоминающие ухватками старика Морца. Ни наставники, ни караульный у казармы не остановили его и даже не спросили кто и куда идёт. Искать своих расхотелось.
Город удивил своей тишиной, несмотря на беженцев из окрестных деревень, и концентрацию всех игроков локации. Лавки закрыты, прохожие выглядели настороженно и задумчиво. Не обращая на изуродованного гоблина никакого внимания игроки и НПС спешили по своим делам. От кипящего муравейника, каким Мевин был два дня назад, не осталось и следа. Исчез океан гомона из голосов людей и криков животных. Отшельнику с болот такой город нравился больше, он как будто повзрослел – стал серьёзней, циничней, честней – пропала иллюзия безопасности. Снова накатили воспоминания, а точнее тягостное чувство их отсутствия. Испытания физические и эмоциональные не пробудили ни-че-го.
Через пару часов скитаний Карх вышел к западным воротам. Кислый вкус во рту и першение в горле начались метров за тридцать, ближе подходить не стоило. Трижды он входил через них...Карх попытался увидеть в этом знак, иронию, метафору, символ, - нет. Перед глазами снова и снова проносился момент прыжка на спину хопперу, даже имя той девчонки, ради которой он атаковал отродье, так и не всплыло в памяти.
- Прошлое это не моё, зато погеройствовал…слабый выживает, а сильный жертвует собой…
Вспомнив не к месту глупые по сути слова Скорохода, Карх отправился к ратуше – такое событие, как вторая волна, должно было отразится на реальном мире, а значит в Вестнике будет что-то написано по этому поводу. Возле доски с информацией из внешнего мира было многолюдно, но не так, как он думал. Семь человек читали мелкие объявления – «весточки» с того света, потом бросали быстрый взгляд на огромный плакат в центре, грустно вздыхали и качали головой.
Маленькие листовки оказались статьями мировых изданий, посвящёнными МАР. Каждые несколько минут они менялись, но читать одну от начала и до конца не было смысла. Все мировые СМИ писали об одном и том же. Семь часов назад впавшие в кому люди начали массово умирать в больницах. Эпидемия продолжалась в течении полутора часов, последующие единичные случаи смерти не связывают с пандемией. На данный момент число смертельных случаев «виртуальной чумы» - так неизвестную болезнь окрестили СМИ, достигло двухсот тридцати трёх тысяч из трёхсот шестидесяти семи находящихся в коме. В течении девяноста минут погибло шестьдесят процентов всех пострадавших. Читать версии, причины, заявления политиков и интервью с родственниками Карх не стал. В их локации погибло не больше десяти процентов игроков, а значит им повезло, ведь где-то не выжил никто.
Большим свитком оказалось местное сообщение. В городе вводилось военное положение: мер временно отстранялся, совет распускался на неопределённый срок. Комендантом на это время единогласно был избран магистр Артурис. И первыми его приказами на должности единоличного начальника стали: заморозка цен всех видов ресурсов, товаров и услуг, продразвёрстка и введение продуктовых карточек, расформирование городского ополчения и введение всеобщей воинской или трудовой повинности, и частичная амнистия. Такие жёсткие и деспотичные, на первый взгляд, меры принимались не от хорошей жизни.
Сразу после срочного заседания совета магистр Артурис, уже в должности коменданта обратился ко всем игрокам, текст его речи прилагался.