- Да плевать на них, как ты, что случилось? С тобой всё хорошо? - Она подбежала к гоблину и попыталась обнять его, но тот хоть и мягко, но настойчиво отстранил её от себя.
- Я столько вчера надумал себе пафосных мыслей, о том, что это мой долг, что я обязан победить чей-то страх, что ненависть станет моим бременем, ведь я убиваю, чтобы дать им шанс на спасение… - Каждое его слово сочилось сарказмом к самому себе. - Я всё ночь представлял, какие буду испытывать муки совести, когда стану причинять боль несчастным. Как буду сам страдать, вынуждая своих учеников делать то же самое…какой дурак.
Карх подошёл к любимому окну и посмотрел на арену, где в это время вместо занятий кипела хозяйственная жизнь. Постояв и подумав немного он продолжил.
- Они учились атаковать парами - заходили с разных сторон. Один из крестьян замешкался. Я подошёл ко второму и сказал, что его напарник не успел. - Карх остановился, снова прокручивая в памяти те события. - Я убил его одним ударом - крит в сердце, повезло видимо...А тот неуклюжий растяпа, что не успел сделать три лишних шага, всё это время стоял с открытым ртом. Я вернулся и перерезал ему горло. Замешкался - погиб твой друг. Потерял напарника - погиб сам. Это аксиома. В бою некогда удивляться, сомневаться или скорбеть…А Жанек[1] стоял как вкопанный, хотя мы обсуждали с ребятами заранее, что они должны будут без разговоров атаковать тех кто ошибётся; и они согласились. - Гоблин тихо вздохнул и отвернулся от окна. Он посмотрел прямо в глаза девушке. - В тот момент это были его подопечные, он сам не справился, и мне пришлось убить его в назидание другим; тоже одним ударом…И я ничего не почувствовал. Почти ничего, лёгкое разочарование.
- Всё правильно,да. Так и должно было быть - Я́нниге всё же прорвалась через оборону Карха и теперь, заключив в объятия дорого ей человека, больше не сдерживать слёзы. - Просто ты всё понимал, в глубине души ты понимал, что это не понастоящему, что им ничего не угрожает, что это ради их же блага. Поэтому ты и не почувствовал вины и угрызений совести, а ещё ты очень…
- Ян, постой. Успокойся. - Карх снова отстранил от себя девушку, но в этот раз не выпуская из рук, а лишь для того, чтобы вытереть ей слёзы. - Со мной всё хорошо. Во-первых, я понимаю что ты имеешь в виду и полностью с тобой согласен. Во-вторых, я рад, что никто кроме тебя не узнал о тех глупостях, что я себе насочинял. Мне нужно меньше копаться в себе - у меня это плохо получается.
- Но как же…я боялась, что ты снова подумал…
- Нет. Всё в порядке. Просто ты творческая натура, и остро чувствуешь происходящее. Ты всем сопереживаешь, а я толстокожий мужлан, да ещё и бывший солдафон, кажется...Поэтому так и должно быть, я уверен. А в-третьих, арена каждый раз пыталась отменить режим тренировки, воспринимая мои действия как реальный бой, - Но последнюю мысль Карх не стал говорить вслух.
- А как ты…ещё троих? Вроде бы всего их было шестеро. - Я́нниге больше не плакала, и мысли не метались в голове испуганной птицей, но говорить вслух “убил” было неприятно.
- Марша[2] дала явную поблажку своим раздолбаям…пришлось вмешаться. Они…быстро возродились.
Не то чтобы Карху было тяжело говорить об этом, но и удовольствия он явно не испытывал. Приходилось старательно подбирать слова, чтобы не огорчать девушку. К счастью, у него был повод сменить тему. Видя, что Я́нниге уже успокоилась гоблин отпустил её из объятий, взял со стола один из пузырьков и протянул своей возлюбленной.
- Вот посмотри. После того как мою начальницу официально утвердили главой, знаешь что она сказала первым? После вступительной речи, разумеется, но всё же? - Я́нниге отрицательно покачала головой, любопытство начало потихоньку брать верх над остальными эмоциями. - Попросила меня внимательней следить за собой. Я, видите ли, наставник с большой буквы, образец для подражания будущих героев и спасителей Мевина, не уделяю должного внимания собственному развитию. Взял неправильные скиллы, не использую их и, самое ужасное, ничего с этим не делаю.