— Шефту, я тебя не предавала. Клянусь своим Ка.
— Тс-с! Молчи! Я все о тебе знаю. Все! Я знаю, что ты рабыня на жаловании у царицы, и была ею с тех пор, как села к нам на корабль в Менфе. Я знаю, что ты лгала мне тогда, и лгала мне каждый день, что я тебя знал, и продолжала бы лгать до скончания времен, если бы это помогло тебе получить то, что ты хочешь! Твой хозяин тебе поверил, не так ли? Я и об этом знаю — как ловко ты играла на обе стороны, выжидая, сдерживаясь, пока прошлой ночью не решила, что выбрала верную победу…
Мара медленно, почти незаметно, пятилась от него, хотя, казалось, едва двигалась или даже дышала. Внезапно она развернулась, чтобы бежать. И в то же мгновение рука Шефту метнулась и схватила ее за запястье. Вмиг он заломил ей руку за спину и рывком притянул к себе. В другой руке он держал сверкающий нож.
— Не в этот раз, крошка, — тихо сказал он.
От его грубого обращения плащ соскользнул с ее волос, и по переулку поплыл аромат лотосов. Неконх, прижавшись к стене напротив, пытался отвести взгляд, но не мог. Его глаза были прикованы к лезвию ножа, и до него постепенно дошло, что оно дрожит.
— И чем же ты его ублажала, любопытно? — прошептал Шефту. — Того своего хозяина, кем бы он ни был. Что ты ему говорила? И как много?
Мара тоже смотрела на нож, отшатываясь от него так далеко, как позволяла его хватка.
— Шефту, — выдохнула она. — Ты не можешь… ты не сможешь…
— Ах, неужели не смогу? Кто об этом узнает — и кого это тронет?
Внезапно она посмотрела на него. И тут Неконх стал свидетелем очень странной вещи. Вместо того чтобы отшатнуться от ножа, она бросилась прямо к Шефту, обвила свободной рукой его шею и поцеловала его в губы.
Что произошло дальше, так и не уложилось в голове Неконха. Он расслышал сдавленное проклятие Шефту, лязг ножа о гравий и почувствовал, как Мара врезалась в него, словно ее швырнули. Инстинктивно Неконх обхватил ее руками и развернулся так, чтобы защитить ее своим телом.
— Забирай ее, капитан! — выдохнул голос, который мог принадлежать вельможе Шефту. — Увези ее из Фив, из Египта, куда угодно, но чтобы я ее больше никогда не видел!
Поспешные шаги удалились вверх по переулку, застучали за углом и стихли.
Когда в голове Неконха немного прояснилось, он обнаружил, что непрерывно и бессмысленно ругается себе под нос, все еще крепко сжимая Мару в объятиях. Он умолк, смочил дрожащие губы и ослабил хватку, чтобы взглянуть на нее. Она бурно рыдала, и он не знал, от гнева или от страха.
— С тобой все в порядке, крошка? — пробормотал он. — Он тебя не тронул?
Она покачала головой, сильнее уткнулась ему в грудь и продолжала всхлипывать. Он неловко держал ее, время от времени похлопывая по плечу и бормоча под нос невнятные утешения. Не привык он к рыдающим девицам и понятия не имел, что с ними делают. Но смутно чувствовал, что лучше дать ей выплакаться вволю.
Постепенно буря немного утихла, и через мгновение она шевельнулась и подняла голову.
— Неконх… где он?
— Ушел, крошка. Вероятно, уже на полпути к «Соколу».
— Он пойдет туда?
— Да, думаю, да. Он захочет убедиться, что все в порядке, и кроме того…
— Кроме чего?
— Ну, крошка, — хрипло произнес Неконх, — думаю, он пойдет предупредить их о тебе.
— Приказать им убить меня при первой же встрече, бьюсь об заклад, — взорвалась она. — На тот случай, если ты не увезешь меня достаточно далеко, на край света…
— Да, на тот случай, на тот случай, — успокаивал он. — Но не будем садиться на эту мель, пока до нее не доплыли. Я должен увезти тебя, крошка, ты ведь знаешь это, правда? — Она беспокойно шевельнулась, и он опустил руки, изучая ее профиль во мраке. — Слушай, дева. Сколько в этом было правды — в том, в чем он тебя обвинял?
— О… — Ее рука коснулась смятого лотоса в волосах. Она вытащила его, мгновение посмотрела и уронила на землю. — Все, Неконх. Кроме того, что про корабль. Это Сахуре сказал, он, должно быть, потому что я никогда, я даже не собиралась! Клянусь, я ничего не говорила… — Она осеклась, казалось, на мгновение задержав дыхание. — По крайней мере, не много… — внезапно продолжила она. — А что до остального, разве можно меня в этом винить? Я не просила, чтобы меня продавали! Но, матерь истины, это был шанс обрести свободу, может быть, богатство! Что я тогда знала о царе? Я даже с Шефту еще не была знакома! А когда познакомилась, то пожалела, что вообще видела этого проклятого своего хозяина, но… Неконх, я не говорила ему ничего важного, я лишь играла с ним в «собак и шакалов». Я ведь должна была, правда? Если бы я этого не делала, он бы выбросил меня обратно в сточную канаву…