Олег Маркович знал, что уже готовится свыше решение отвода его от дела. С одной стороны это принесло бы ему некое облегчение. Но с другой, пока не осознанной, сделало бы его несчастным очень надолго. Он понимал, это дело - дело его жизни. В нём он должен доказать всем и в первую очередь себе, что его долгая профессиональная жизнь не была пустой тратой времени и бюджета государства.
- Маркыч, смотри совсем здоровье не потеряй с этими спящими мертвецами. Сам вон как зомби уже выглядишь, - пожалел его спешащий домой лысый коллега, - ты спишь вообще? Ещё энергетики не начни хлестать или что похуже. В твоем возрасте это смерти подобно.
Шмак приветливо кивнул, а сам полез в папку с фотографиями. Он открыл файлы принадлежащие к девяносто пятой квартире. Его интересовала кухня Алисы. Фото на мониторе отображало содержимое небольшого холодильника. Целую полку из трех занимали банки с энергетиками. При этом, одна пачка сливочного масла и одна неполная бутыль молока. То есть запасливой её не назовешь. Вот фотография стола девушки и под ним три большие пачки молотого кофе.
Теперь на фотографии содержимое ведра Алисы и там он увидел четыре пустые банки из под энергетического напитка. Днем она была на работе, а ночью по её словам спит как убитая. Что-то тут не вяжется. Плюс ко всему она выглядит сильно схуднувшей и усталой. Изначально можно было предположить, что это чувство вины или страха. Но почему она тратит столько усилий на борьбу со сном? Если она в панике от убийств, происходящих в непосредственной близости с ней, почему не съезжает. За последнюю неделю больше половины жильцов покинули злополучный подъезд и сам дом. Насколько мне известно с ними всё хорошо.
Мать Алисы почти не располагает свежей информацией о ней. Кажется они не очень ладили. Отца не было изначально, а больше близких людей у неё не было. Была бабушка, и девчонка сама не раз вспоминала про неё, но та давно скончалась от старости.
«Стоп, а почему я решил, что от старости?» - пришло в голову следователю. Материалы о смерти родственников были прикреплены к делу, но он толком их не изучал.
Медицинское свидетельство номер такой-то, Полина Афанасьевна Варенцова, дата смерти. Нет, не то. Впрочем занятно, что дата смерти совпадает с днем рождения Алисы. Причина смерти не установлена. Внешние признаки смерти… Олег Маркович застыл и кажется перестал дышать. Он раз за разом перечитывал данные из свидетельства.
«Лицо умершей сведено в выражении страха или ужаса. Глаза широко открыты. Склера полностью заполняет глаз. Роговица, зрачок и радужка визуально не определяются.
Шмак откинулся в кресле. Работа на износ похоже дала о себе знать. В голове его помутилось. Темные цветные круги пронеслись и разошлись по его глазам словно по водной глади. Всё чем он занимался последние без малого две недели можно выкинуть в урну. Завтра же утром он отправится в деревню бабки Алисы и если придется он перевернет там всех вверх тормашками, но найдет нужную информацию. А сегодня ему крайне важно выспаться. Следователь выключил компьютер, тяжело поднялся со скрипучего стула и отправился домой.
Деревня предков девушки находилась более чем в четырехстах километрах от Москвы, в рязанской области. На дорогу у Шмака ушло порядка шести часов с одной остановкой на дела в уборной. По пути он сделал несколько звонков, в том числе матери Алисы. Удивительно, но информации о бабушке от неё следователь узнал ещё меньше чем о самой Алисе. Странные отношения дочерей и матерей. Впрочем, у него в роду не было девочек последние пару поколений и возможно это норма. У матери остались кое-какие вещи от старушки. Она брезгливо держала их в гараже, в старой коробке. По приезду надо будет изъять их на время расследования. Впрочем, не далек час когда Шмака самого изымут из расследования.
Шкода Олега Марковича с каждым километром заглублялась всё в большую необитаемую глушь. Где только не живут люди. Сама деревня также приятных ощущений не оставляла. Два из трех домов были заброшены и находились в полуразрушенном состоянии, заросшем по крышу дикой травой. К счастью, обитаемые дома тут всё же имелись. С них следователь и начнет, примерно с середины улицы. Он медленно, объезжая бесчисленные кочки, проследовал по разбитой дороге, которую последний раз ремонтировали ещё силами местного колхоза.
Опрос испуганных жителей первых четырех домов не принес совершенно никаких результатов. Про семью Варенцовых никто не знал и где их дом указать не могли. Олег Маркович уже начинал понемногу отчаиваться, как вдруг при опросе одной колоритной, впечатляющей своими габаритами хозяйки очередного дома, из соседней комнаты не послышался чей-то едва слышный старческий голос.