Он умирал по моей вине. Сквозь пелену слёз я видела, как гаснет свет в глазах. В них больше не было безумия и жажды. Они были такими же, как при нашей первой встречи. Тёплые, с лучиками морщин. Более, не сдерживая рыданий, прижала его ладонь к своему лицу.
— Прости…меня…– тяжело выдохнул он.– прости…
Хрипло втянув воздух, он булькающе закашлялся. На выдохе у торчащего из груди дерева запузырилась кровь. Рука, прижимающаяся к моему лицу, потяжелела. Выдохнув последний раз, Виктор обмяк. Не выдержав тяжести, ствол обломился, больше не удерживая тело.
— Нет!
Упав рядом с ним на колени, я закричала, выгоняя всё накопленное во мне за последние дни. Оплакивала не маньяка причинившего боль, а человека, который умер по моей вине. Оплакивала себя, запятнавшую душу. И тот день, когда всё изменилось, предрешив исход.
В моём организме закончился остаток сил, разум накрыло долгожданной тьмой.
Игнат
Ну и весёленькую задачку подкинула нам девчонка. По первому звонку ребята из конторы привезли кинолога с немецкой овчаркой. Фрея взяла след у комнаты и постепенно вывела к скрытому ходу, потом и в лес. След собака потеряла у реки. Побродив немного вокруг, вернулись в дом. Всё же лучше продолжить поиски утром.
Расспросы Виктории успехом не увенчались, она всё время молчала. А пытать женщину, последнее дело. В голове всё время крутилось, что могло произойти с глупой девчонкой. В какую историю она могла вляпаться. Беспокойство за друга также не оставляло в покое. Дом не спал практически до рассвета.
Дав себе немного расслабиться, устроился в удобном кресле. Сон тут же отобрал последние крохи сознания. Снилась глупая беглянка, шарахающаяся среди тёмного леса. Разбудил звонок мобильника.
Девчонка жива. Волна облегчения накрыла с головой. Но беспокойство, засевшее в груди не отпускало. Что-то было не так. Голос друга казался чужим, будто механическим.
Виктор обещал быть скоро. Но через указанный промежуток время машина так и не въехала во двор. Можно было предположить, парочка мирится, но в это верилось слабо. На звонки срабатывал автоответчик. Не выдержав, вскочил в машину Виктора, отправившись им навстречу.
Моя машина нашлась через десяток километров езды. Пробив дорожное ограждение, она стояла, обняв молодое крепкое деревцо. Сердце сжалось от боли. Моя крошка выглядела хуже некуда. Её я любил почти как человека. За три года владения на ней не появилось даже мало-мальской вмятины, а все царапины тут же идеально заполеровывались.
Бросив последний взгляд на любимицу, позвонил своим и Виктора ребятам. После отправился по следам вглубь леса. Оставивший их ломился как шатун среди зимы.
По дороге, гадал, кому быть благодарным за плачевную судьбу машины. Внутри крепчало нехорошее предчувствие, кожаные мокасины вязли в рыхлой земле. Почва комьями налипала на подошву, мешая идти. Нужно было их сменить на более подходящую обувь.
Где-то в метрах двухстах от дороги до меня донёсся женский вопль. За ним ещё и ещё, смутно напоминая женский голос. Стая птиц тёмной тучей вспорхнула с деревьев. Крик разрывал душу на пополам. Я уже знал, случилось непоправимое. Прибавив прыти, старался двигаться как можно быстрее, по дороге строя догадки, что же могла случиться.
Увиденное превзошло все моё опасение. Бездыханно тело Виктора, лежало на спине, смотря мёртвыми глазами в кроны деревьев. Кровь заливала тело и землю рядом. Лицом к нему лежала Мара.
Её получилось признать с трудом. Всё лицо покрывали кровь, ссадины и грязь. Вещи на груди и ногах разодранны. Там, где вещи не укрывали, тело было в кровавых отметинах человеческих зубов. Даже полушария груди в следах от укусов.
Понимая, что другу больше ничем не помочь, бросился к девушке. Она была ещё жива. Пульс ели прослушивался. Аккуратно замотав девушку в собственную куртку, уложил к себе на колени. Трясущимися руками набрал зама. В трубку послышались три бесконечно долгих гудка. Наконец, послышался голос абонента.
— Стас, отправь с ребятами наряд полиции и скорую с труповозкой, по моей геолокации.
— Игнат Александрович, что у вас там стряслось?
— Виктор мёртв. Об остальном позже.
— Хорошо, скоро будем.
На том конце отключились, а я всё ещё держал мобильник у уха, безотчётно укачивая девушку на руках. В тяжёлой голове вертелись сотни вопросов, и на них теперь могла ответить только она.
Мара была всё ещё без сознания, когда послышался вой сирен. Этот звук вызывал в сердце страх и отвращение. Перед глазами встал тот день гибели Лизы.
Погруженный в тяжёлые мысли, не сразу заметил подошедших людей. Часть из них была мне незнакома. Всё вокруг заполнилась вспышками фото-фиксаци и голосами работников государственных органов. Медики забрали у меня Мару, унося на носилках в сторону дороги. Тут же мной занялся знакомый опер. Каждое слова записывалось. Говорить мне особо было нечего. Краем глаза заметил как уносят и тело Виктора.