***
Высокий светловолосый мужчина стеклянными глазами уставился на старуху. Бабаня плакала, вытирая платком каждые несколько секунд морщинистые щёки.
— Не дури, старуха, где Анита?
— Умярла, сынок.
— Врёшь! — крикнул он ей. — Где моя Анита?
— Мара проклятая заманила, — всхлипывала она. — За тобой пошла она вчяра. Да и не вернулася. Дядька с сельчанами в лесу нашел. Ляжала, как живая. Будто спала. В ручках ключи сжимала от сарая.
— Сарая? — мужчина, побелевший, как полотно, ухватился за косяк.
— Искала тябя. Скучала — аж волком выла! Убежала. Не сберягла я её, дура старая!
***
— Мара ужасная была. Не зря с семьёй дома заперся, — обратился мужик к другу. — Говорят, в селе за ночь три девицы померло.
— От чего эт? — удивился тот, пристраиваясь на край лавки.
— Никто не знает. Но поговаривают, что душегубец завелся. Не верю я в это! Это святодень все…
— Чего уверен так, Данила?
Мужик покрутил головой, убедившись, что никого рядом нет, засунул сигарету в сугроб, что по правую руку высился и склонился к мужчине:
— По секрету говорю, Петька, — зловеще зашептал он, выпуская холодную струю воздуха другу в ухо. — Девку я в окне ночью видал. Чернявая такая, глазищи кроваво-красные, тело как у богини!
— Прям как у богини? — охнул неверующе друг.
— Вот те крест! — бросил жест мужчина. — В морозяку такую в одном платье стояла и улыбалась так, что я чуть было не бросился к ней в объятья.
— А чё не бросился? — захрюкал от смеха Петька.
— Дочь позвала, и дурман как пеленой сняло. Когда уж обернулся, её не было. Подумал, что перепил, но вспомнил, что и капли в рот не брал в этот день. Жутко было, Петя. Жутко!
— Да ладно. Просто девки — дуры. Нет тут никаких злых сил.
— А ещё мне Маня сказала, что Лёня, тот охотник с окраины, повесился! — вспомнил Данила.
— Неужто? — всполошился Петька.
— Ага. Пару часов назад в сарае нашли. Как узнал, что жена насмерть в лесу замерзла, то пропал. А там уж нашли.
— Хоспади! — испугался друг.
— Вот тебе и Мара Зимняя!