«Англичане открыли счет. Произошло это после классической контратаки и удара Лаутона на 19-й минуте. Мощи и организованности соперников наша команда могла противопоставить разве что тактический авантюризм да ставку на случай. Ход игры показал, что подобные аргументы иногда бывают весомыми. После перерыва сольный проход Бьявати завершился взятием ворот. Не успел еще стихнуть восторженный рев на трибунах, как Пиола во второй раз заставил вратаря Вудли вытаскивать мяч из сетки, причем забил он его... кулаком. Законные протесты англичан не переубедили судью Баувенса, и гол, неправильность которого была столь же ясной, как небо над Миланом, был засчитан. Взбешенные гости всей командой ринулись в наступление, и за 12 минут до финального свистка им удалось восстановить равновесие в счете и частично справедливость. После встречи Пиола божился, что мяч был забит головой, по всем правилам. И лишь годы спустя он сознался в содеянном прегрешении. Ну а его ловкость рук с того памятного дня вошла в анналы футбола, и уже много лет подобные голы именуются в Италии «ручонкой Пиолы».
Сорок семь лет спустя «ручонка» Марадоны оказалась куда как более ценной — ведь повлияла она на результат не какого-то тренировочного матча, а четвертьфинальной игры чемпионата мира... Деготь в ложке был густым и черным. Итальянские корреспонденты состязались в подборе эпитетов и острот. «Трудно сказать, что лучше удается Марадоне — игра ногами, головой или руками, — ядовито философствовала туринская «Стампа». — Если до последнего времени мы считали Марадону недостаточно универсальным, то матч с Англией показал, что это было заблуждение: он опасен и в борьбе за верховые мячи. И остается только удивляться, почему Марадона так редко использует этот свой козырь: удар по мячу кулаком при попустительстве судей».
Сам аргентинец с явной неохотой и крайне редко касается этой темы. Однажды, примерно полгода спустя после мексиканского чемпионата, он попытался в интервью журналу «Плейбой» объяснить суть происшедшего: «В футболе, как и в жизни, есть множество истин. Мне действует на нервы, когда некоторые журналисты, чье мнение является лишь одной истиной, часто пытаются не обращать внимания на наличие других мнений и, стало быть, истин. Например, когда я забил тот гол англичанам рукой, кое-кто написал, будто с моей стороны это было издевкой над футболом, что я проявил неуважение к игре, сделавшей меня богатым и знаменитым. Так вот, кто так писал, никогда сам не играл в футбол. В пылу борьбы некоторые вещи, в том числе и нарушения правил, происходят помимо твоей воли. Они являются частью игры, такой же неотъемлемой ее частью, как, скажем, ошибки судей. Когда я тянулся рукой к мячу, я делал это не по злому умыслу. Рука пошла вверх, чтобы достать мяч на той высоте, на которой мне не дано достать его головой. Это был импульс, инстинкт, порыв, жажда гола, и я сам понял случившееся лишь тогда, когда ко мне бросились с поздравлениями мои товарищи по команде...»
Так говорит Марадона. Очевидно, искренне.
Но он объясняет динамику лишь первого акта спектакля. И тут трудно что-либо возразить. В пылу борьбы, тем более на мировом первенстве, чего не бывает. Вопрос в другом. Мог ли Марадона честно тут же на месте признать: гол не по правилам — и сказать об этом судье? На данную тему в Италии, как и во всем мире, спорили до хрипоты. Резонное возражение: а кто-нибудь другой в аналогичной ситуации поступил бы иначе? Очевидно, нет. Но, по моему глубокому убеждению, это обстоятельство не может быть оправданием. О других поговорили бы с неделю и забыли, потому что тех, других, много, а он, Марадона, один. Он обязан был помнить, что все, что он делает, оценивается особыми мерками, на все его голы и финты ведется особый счет. Но и на ошибки — тоже.
Помните, уважаемые болельщики со стажем, Чили, 1962 год? Последний для советской команды матч группового турнира с уругвайцами. Проигравший заказывает билеты домой, победитель выходит в четвертьфинал. Сильный удар Численко — мяч в сетке. Попал он туда «не по правилам»: проскочил в ворота сбоку под плохо натянутой сеткой. Арбитр без колебаний показал на центр, боковой судья тоже ни в чем не усомнился. И хотя уругвайцы в приступе отчаяния — а они были правы! — изо всех сил пытались доказать обратное, выглядело это жестом обреченных: видели ли вы когда-нибудь, чтобы судья, засчитав гол, отменил бы его под давлением пострадавшей стороны? И не отменил бы.
К Численко подошел Нетто. «Был гол?» — «Нет». И капитан сборной СССР жестами объяснил арбитру смысл происшедшего. Мяч не был засчитан.
Рыцарство на футбольном поле? Очевидно, оно так же безвозвратно кануло в Лету, как и сами рыцари в железных латах. На все есть судья. А если он чего-то не заметил, значит, ничего и не было.