Марадоне такие перипетии не угрожали.
Его контракт с «Наполи» тогда действовал до конца сезона 1989 года. «Долгожительство» Марадоны в неаполитанском клубе поначалу никто и не обсуждал, иначе оказался бы в смешном положении. Более того, к вящему удовольствию местных тиффози, аргентинец не раз давал понять, что не прочь продлить контракт еще на пять лет и таким образом посвятить «Наполи» всю свою оставшуюся футбольную жизнь.
Впервые знак вопроса над этим встал в августе 1987 года.
Это были одиннадцать дней в психологическом плане, пожалуй, самые трудные для аргентинского чудо-мальчика.
8 августа он выступил за сборную мира в матче против команды Английской лиги. Советские любители футбола видели эту игру и запомнили, вероятно, что, едва мяч попадал к Марадоне, трибуны ощетинивались густым, сочным свистом и гулом.
Это можно было предвидеть. Англичане впервые получили возможность расплатиться с Марадоной за его «ручонку» в Мексике.
Аргентинец отнесся к свисту философски. «Свистите, свистите, я все равно остаюсь Марадоной», — заметил он по окончании встречи.
Через день, перелетев из Лондона в Милан, Диего вышел на поле во втором тайме в товарищеском матче с командой «Брешиа». На сей раз реакция трибун менее понятна и более неожиданна. Ведь еще не отдохнув как следует после матча в Лондоне, Марадона появился на поле, зная, что публика заплатила деньги главным образом за то, чтобы посмотреть на него. И столь враждебной реакции зрителей он никак не ожидал. Свист, брань, оскорбительные реплики. Даже вечно невозмутимый тренер «Наполи» Бианки и тот взорвался: «В этот город играть контрольные матчи мы больше не приедем!» Диего и на сей раз проявил выдержку и в послематче-вом интервью даже шутил: «Я понял, что части публики я разонравился оттого, что слишком много выиграл в Италии. Что ж, постараюсь вызывать антипатии и дальше». Вместе с тем, оценив складывающуюся ситуацию, аргентинец сказал своему пресс-атташе о желании на время воздержаться от интервью и «исчезнуть со страниц газет». Клуб с этим согласился, не желая травмировать лидера и капитана.
13 августа. «Наполи» выезжает в ФРГ на товарищеский матч с «Гамбургом». Для Марадоны этот день — бальзам на раненую душу. Горячий прием местных болельщиков, аплодисменты трибун и осторожный намек руководства западногерманской команды по окончании встречи: «Если бы Диего по истечении контракта с «Наполи» мог бы играть у нас...» Кажется, тучи ушли. Окрыленный капитан возвращается в Неаполь, где на 19 августа намечен тренировочный матч с аргентинской командой «Росарио сентрал». Дебют на своем поле в новом сезоне «Наполи» не удается. Имея игровое преимущество, команда ничего не может поделать с цепкой обороной гостей. Более того, в одной из контратак аргентинцы открывают счет. Концовка игры проходит в отчаянных попытках хозяев поля добиться хотя бы ничьей. Так не хочется проигрывать первую игру сезона перед своими болельщиками! И за три минуты до финального свистка арбитр, словно желая помочь неаполитанцам, назначает пенальти, впрочем достаточно обоснованный, в ворота «Росарио сентрал». К мячу подходит Марадона. Несильный удар... и вратарь гостей в броске парирует мяч на угловой. Оставшиеся три минуты встречи проходят под непрерывный свист трибун. Такого в его «родном» Неаполе еще не бывало. И нервы капитана не выдерживают. На традиционной после-матчевой пресс-конференции он заявляет: «Публика ничего не поняла. Она не желает проявлять понимание и выдержку. Позавчера я говорил: команда только начинает подготовительный этап и результаты пробных игр не имеют особого значения. Реакция зрителей вызвала во мне горечь и разочарование. Впрочем, с 1989 года им меня больше освистывать не удастся, поскольку, как только кончится контракт, я отсюда уеду».