Он сел во второй от паровоза вагон, возможно, перешел по тамбурам в другой, но это уже не имело значения — из Стрыя в поезде ехали двое контрразведчиков, переодетых в гражданское. Они должны «довести» агента до Львова. Бобренок и Щеглов не рискнули сесть в этот поезд: шпион мог засечь их во время утренней поездки, что никак не входило в планы офицеров Смерша.
Наконец из Львова пришел военный эшелон. Он перекрыл Бобренку пригородный поезд, и майор уже не видел, как тот отъехал. Через несколько минут к полустанку подкатил «виллис». Он забрал офицеров, и Виктор, не очень-то считаясь с разбитым шоссе, помчался во Львов. Должны были опередить поезд по крайней мере на полчаса и ждать агента на вокзале.
Бобренок сидел на переднем сиденье, незаметно искоса поглядывая на Виктора. Пережитое сказалось на внешности парня и манере держаться: черты лица его заострились, не улыбался, как обычно, а, крепко вцепившись в баранку, неотрывно всматривался в дорогу. Майор хотел как-то отвлечь его от унылых мыслей, но решил, что парень вряд ли нуждается в успокоении. Бобренок поднял воротник шинели и попробовал задремать, но холодный ветер и выбоины на шоссе вовсе не способствовали этому. Он сидел с полузакрытыми глазами. Щеглов начал какой-то разговор, но ни Бобренок, ни Виктор не поддержали его. Поэтому ехали молча до самого города, и, лишь когда выскочили на его улицы, Щеглов сказал:
— Пообедать бы...
Бобренок неопределенно пожал плечами — он и сам не возражал против обеда. Но не прозевают ли они прибытие поезда?
Виктор покончил с их сомнениями:
— Обед заказан на вокзале. Комендант — в курсе, накормят за несколько минут.
Щеглов довольно хмыкнул: всегда приятно, когда о тебе заботятся...
Комендант усадил их в отдельной комнатке при станционной столовой. Правда, обед им подали скромный: обычный суп и тушенку с макаронами, но комендант распорядился принести, видно, из особого фонда виноградного соку. Контрразведчики дружно приложились к графину, особенно не укоряя себя сокращением начальнического рациона. Тем более что комендант, тоже майор, как и Бобренок, за компанию с ними выпил целую кружку.
До прихода стрыйского поезда еще было время, и Бобренок вышел на перрон. Вместе с комендантом он обошел посты, выставленные комендатурой: в случае необходимости солдаты должны помочь в задержании вражеского агента и его помощников.
Комендант был исполнен оптимизма.
— Поезд прибывает на третий путь, — объяснил он. — Между ним и перроном будет стоять московский, и пассажирам придется спуститься в подземный переход. Оттуда — два выхода на привокзальную площадь. Там также наш патруль, ну а дальше... — Он развел руками, подчеркивая, что дальше его полномочия прекращаются и он снимает с себя ответственность, так как потом все уже будет зависеть от контрразведчиков.
Бобренок кивнул в знак согласия.
— Хорошо, майор, — сказал он, — мы благодарны вам.
Комендант усмехнулся:
— Поблагодарите, когда поймаете шпионов. А мы вам, если понадобится, поможем. Я дал приказ патрулям быть внимательными и старательно проверять документы у всех, мало-мальски вызывающих подозрение.
На перроне появился сержант и доложил, что пригородный из Стрыя прибывает на станцию.
— А если кто-либо из пассажиров пролезет под московским? — Бобренок указал на только что остановившийся состав.
— Перрон заблокирован, — объяснил комендант, — и единственный выход отсюда снова в туннель.
Бобренок вышел на привокзальную площадь. Возле выхода из вокзала стояло несколько киосков. За одним из них спрятался Щеглов: прекрасная позиция — площадь как на ладони, а тебя никто не видит.
— Поезд прибывает, — сообщил Бобренок и стал рядом с лейтенантом.
Теперь оставалось ждать, набираться терпения и ждать. Все могло случиться. Возможно, агента встречали не только контрразведчики и он передаст рацию связному или радисту тут же, на вокзале или на привокзальной площади, все могло случиться, и принимать решения надлежало ему, Бобренку. В его распоряжении машина («виллис» стоял неподалеку, у вокзальных складов) и еще двое оперативников. Одного из них майор видел — опирается на палку, с вещмешком в руке — солдат, получивший отпуск после ранения и добирающийся в свой Конотоп или Нежин...
Военный патруль, находившийся посредине площади, подозвав офицера, стал проверять документы.
Подошли две машины с какими-то ящиками, и солдаты, выпрыгнувшие из кузова, начали сгружать их...
Переполненный трамвай — висели даже на подножках — отправился в город...