Впрочем, Бобренок все равно не мог ответить на эти вопросы, как бы ни ломал себе голову, потому и стал помогать Щеглову.
Они внимательно осмотрели карманы убитого. Документы: офицерская книжка, денежный и продовольственный аттестаты, командировочное удостоверение, согласно которому лейтенант Федор Грош должен был проинспектировать средства химической защиты одной из частей, находящихся во Львове.
Конечно, фальшивое, подумал Бобренок, но все же отдал удостоверение коменданту, чтобы тот немедленно связался с командиром или начальником штаба части.
Офицерская книжка и продовольственный аттестат не вызывали никаких подозрений, особенно аттестат с многочисленными пометками продпунктов. Бобренок был уверен, что он неподдельный, агенты, без сомнения, успели уже обменять у интендантов свои фальшивые бумаги. Впрочем, последнее слово о документах должна сказать экспертиза, и майор отложил их.
Собственно, в карманах так называемого лейтенанта Федора Гроша не было больше ничего заслуживающего внимания. Кошелек с деньгами (полторы сотни и мелочь), папиросы, кустарная зажигалка, сделанная из патронной гильзы, остатки бутерброда с салом, завернутые в пергаментную бумагу. Он был осторожен, этот гитлеровский агент, и не держал в карманах ничего компрометирующего.
Щеглов плюнул со зла.
— Вот и все... — сказал он, блеснув глазами. — Немного.
— Совсем немного, — согласился Бобренок. Майору тоже хотелось дать выход эмоциям, переполнявшим его, но, сдержавшись, он добавил: — Единственная зацепка — документ о командировке.
— Чистая липа.
— Согласен, однако иногда гитлеровская разведка использует наших офицеров, запутавшихся в чем-то или каким-то образом попавших к ним в сети, как обычных информаторов. А этот Федор Грош — фигура явно не второстепенная.
— Конечно, все же тут есть хоть один шанс.
Но сразу выяснилось, что даже этого шанса у них нет. Комендант принес неутешительное известие: в части, куда был откомандирован лейтенант Федор Грош, и не слыхивали о таком.
Чтоб подсластить пилюлю, комендант предложил почти полную коробку «Казбека». Бобренок курил редко, однако первым взял папиросу и жадно затянулся.
— Все, — сказал он, — тут все, и следует доложить Карему. Может, вы, лейтенант?
Щеглову не надо было разъяснять тактический ход Бобренка: несомненно, полковник рассердится. Хотя в сложившейся ситуации виноватых не найти. Он, скорее всего, выругает лейтенанта, но ведь с того взятки гладки. Потом Карий разберется в ситуации, поостынет, и все получат по заслугам, а так — кому охота попадать под горячую руку?
Щеглов потянулся к телефону, однако Бобренок остановил его.
— Я пошутил, лейтенант, — сказал он, — и все шишки должны упасть на мою голову. Но мы спешили и, может, чего-то не заметили. Давайте еще раз...
Они вывернули карманы гимнастерки и обследовали буквально каждый шов, потом диагоналевые галифе агента, подпороли подкладку в шинели, и все же ничего не нашли. Бобренок готов был уже признать поражение, но вдруг увидел за швом вывернутого шинельного кармана скомканный клочок бумаги. Оказалось, трамвайный билет. Майор разгладил его на ладони и хотел уже присоединить к другим вещам агента, но на миг задумался и попросил коменданта:
— Не могли бы вы установить, на каком маршруте и когда продали этот билет? Хотя, — вдруг взгляд его оживился, — раз продают билеты, должен быть и учет их. Существует ли уже какое-нибудь трамвайное начальство?
— Конечно, — подтвердил комендант.
— Где?
— Трамвайное управление начало функционировать в городе, кажется, в августе.
— Где оно?
Комендант назвал улицу, и Бобренок протянул Щеглову билет.
— Слетайте туда с Виктором, — попросил он, — а я тем временем свяжусь с Карим.
Щеглов аккуратно спрятал билет в спичечный коробок и спросил:
— Выяснить, где и когда продан билет? Сделаем.
Он возвратился через полчаса. Бобренок уже успел выслушать все неприятные слова от Карего, успел остыть от этих слов, успел даже подготовить себя к очередному удару судьбы, вряд ли с помощью этой помятой бумажечки удастся за что-то зацепиться...
«Все равно, — размышлял он, — вражеской резидентуре нанесен ощутимый урон: в течение двух дней взято две рации и ликвидированы два агента, одного, правда, убили при задержании». Бобренок почти уверен, что при любых обстоятельствах шпионы больше не выйдут в эфир. Кроме того, этот белобрысый агент, так называемый лейтенант Грош, мог быть резидентом? Конечно мог, и кто докажет обратное?