— Девочки, это же Людкин лейтенант, Федька!
— Да, Федька, — подтвердила вторая. — Что с ним?
— Погиб, — коротко объяснил Бобренок, почувствовав ускоренное сердцебиение. — Говорите, Людкин?
— Людки Платовой, — уточнила высокая девушка. — Она с ним гуляет. Гуляла... — поправилась она.
— Давайте сюда вашу Люду Платову! — Бобренок обрадовался, вероятно, как ученый, осознавший, что сделал открытие.
— Выходная, — охладил его пыл комендант.
— Адрес?
— Тут недалеко, возле Лычаковки. Хотите, покажу?
Майор хотел, и даже очень. Интендант третьим примостился на заднем сиденье, и «виллис» рванул по Пекарской к Лычаковскому кладбищу.
Людмила Платова жила в маленьком частном домике. Интендант, видно, хорошо знал свои кадры. Он постучал слегка в окно подле входных дверей, и занавеска тут же отодвинулась. Бобренок увидел и правда красивую блондинку с пышными волосами.
— Выйди, Люда, — сказал интендант.
Девушка кивнула, однако появилась не сразу: что ж, пожалуй, нет на свете женщины, которая не задержалась бы хоть чуть-чуть в самый неподходящий момент.
Майор нетерпеливо постукивал ногой, кляня в душе всех женщин за медлительность. Наконец Платова, выглянув из дверей, спросила:
— Вы все ко мне?
— Наверно... — начал интендант.
— И этот? — указала на Картоша. — Ему же скоро сто лет.
Бобренок поморщился: невоспитанность, даже грубость Людмилы Платовой взбесили его.
— Думаете, гулять к вам приехали? — спросил он раздраженно.
Но официантку это нисколько не смутило:
— Компания подходящая, и можно кое-что организовать... А дедушку сразу положим бай-бай...
Толкунов подошел к ней, крепко взял за локоть.
— Брось, — прикрикнул он строго, — и не валяй дурочку. Тоже мне, бандерша нашлась. — Взял у Бобренка фотографию Гроша, поднес чуть ли не к самым глазам Платовой. — Узнаете? — спросил он.
Бобренок увидел, как кровь отлила от щек девушки, лицо вытянулось.
— Федор! — воскликнула она. — Как же так?
— Знаешь его? — Толкунов сильнее сжал ее руку.
— Федор Грош...
— Все правильно. А его товарища, майора, знаешь?
— Гаркушу?
— Кого же еще, конечно, Гаркушу! Где он сейчас?
— У Стефки.
— Не ошибаешься? — спросил Толкунов так, будто знал и Стефку, и где она живет.
— Вчера мы просидели вместе целый вечер. Но Федор!.. А Гаркуша сказал: в командировке.
— Из которой не возвращаются, — уточнил Толкунов без всякого сожаления. — И майор остался у Стефки?
— Стефка влюблена в него по уши, — сообщила она. — Майор хочет жениться на ней.
— Он ночевал у Стефании?
— А что, запрещено?
— Кто такая Стефка?
— Ященко? — вдруг спросил интендант у Платовой. Та кивнула, и начальник столовой объяснил розыскникам: — Стефания Ященко, наша официантка.
— Она работает сегодня?
— Да.
— Мы не виделись с ней?
— Еще не успели.
Толкунов подумал: прекрасно, что Ященко не успели показать фотографию Федора Гроша, однако официантка, узнавшая его, могла разболтать... А эта Стефания Ященко сообщить Гаркуше...
Он взглянул на Бобренка, видно, майор подумал о том же, так как приказал:
— Быстрее... быстрее назад, в столовую!
Картош тоже двинулся к машине, но капитан остановил его.
— Езжай домой, дед, — мягко сказал он. — Здесь трамвай близко. Никому ничего не говори, возвращайся на Богдановку и держи язык за зубами.
Дед остановился на тротуаре растерянно, а Толкунов подтолкнул к «виллису» нагловатую блондинку. Собственно, она теперь не нужна была розыскникам, но они предпочитали держать ее под рукой на всякий случай.
Они возвратились в столовую вовремя: Стефания Ященко уже знала о гибели Федора Гроша. Да и как могла не знать: в женском коллективе утаить вообще ничего нельзя, особенно такое известие. Правда, смерть лейтенанта не очень поразила Ященко. Она стояла в закоулке интенданта совсем спокойная, и огоньки любопытства горели в ее глазах.
— У вас дома телефон есть? — первое, что спросил Бобренок.
— Откуда? — пожала она плечами, и у майора немного отлегло от сердца: значит, рассказать Гаркуше не успела.
— Знаете майора Гаркушу?
Лицо Ященко расплылось в счастливой улыбке, и она ответила с гордостью:
— Это мой будущий муж!