А может, этот сосед из недобитых?
Толкунов пристально взглянул на него. Кажется, нет, и пани Мария говорила, что он работает слесарем на заводе, значит, свой человек, труженик и рабочий класс — к чему же буржуазные привычки? И кому целует руку? Своей соратнице по классу, хоть и называют ее пани Марией, но ведь она обычная работница и завтра пойдет в фабричный цех...
Толкунов хотел бесшумно скрыться в комнате. Увиденное огорчило его, и ему захотелось уединиться, но хозяйка задержала капитана.
— Мой сосед спрашивает, — сказала она, — не хотят ли паны офицеры грибов? Родственники приехали из села и привезли маслят, продают недорого, и можно было бы нажарить.
— Давайте ваши грибы, — ответил Толкунов резковато.
Сосед исчез за дверью, и лишь теперь пани Мария заметила перемены во внешнем облике Толкунова.
— Пан капитан сегодня такой элегантный, — воскликнула одобрительно, — что в пана можно влюбиться!
Вдруг Толкунов начал краснеть. Почувствовал, как сначала побагровела у него шея, потом щеки и даже лоб запылал.
— Думаете? — спросил он и внезапно почему-то хихикнул, тонко и совсем не по-мужски.
— Отчего же нет? — Пани Мария смерила капитана оценивающим взглядом. — Такая красивая одежда, и пан выглядит совсем иначе.
— У нас сегодня... — Толкунов, хоть и вышло это у него неловко, попытался оправдаться, однако, так и не найдя, на что сослаться, ограничился неопределенным жестом. — Дела...
Пани Мария не была назойливой, она уяснила себе границы дозволенного в их отношениях, потому поспешила согласиться:
— Конечно, военные дела секретны... — Сделала таинственное лицо. — Но, может, паны офицеры все же найдут время? Я приготовлю грибы с картошкой, прошу учесть это... — Сказала так, будто коснулась военной тайны или узнала о чем-то конфиденциальном, глаза у нее в самом деле зажглись любопытством, темные, влажные, прекрасные глаза. У Толкунова неожиданно подступил комок к горлу, он хотел сказать, что ему нравятся и глаза пани Марии, и ее прическа, и розовые губы, вообще, все в ней... Толкунов ретировался в свою комнату, невнятно пролепетав:
— Учтем, конечно, учтем и постараемся прийти, уважаемая пани...
Из ванной вышел Бобренок.
— Я что-то слышал о грибах, — сказал он, широко улыбаясь. — Или показалось?
— Нет, — возразила хозяйка, — сегодня на обед будут грибы с картошкой, — настоящие маслята, и я приглашаю вас.
Бобренок, понятно, не знал, куда бросит их судьба не только в обеденное время, а даже через час, однако согласился с энтузиазмом:
— Великолепно!
— Ловлю вас на слове.
Теперь Бобренок стал искать лазейку для отступления:
— Во всяком случае, попробуем найти время.
— И слышать не хочу о делах — обязательно! — Как чуть ли не каждая женщина, пани Мария была слишком категоричной в своих желаниях и требованиях.
— Придем, — тут же пообещал Толкунов.
Снова позвонили — сосед принес грибы, и пани Мария повела его в кухню.
Толкунов вдруг стал серьезным, заглянул Бобренку в глаза и спросил:
— Ты женщине руку целовал когда-нибудь?
— Бывало.
— Неужто!.. И Галке?
Бобренку не понравилась настырность капитана, тем более расспросы о Гале. Все, что было между ними, никогда не выносил на люди, не так, как кое-кто из офицеров, любящих смаковать детали своих отношений с женщинами. Потому и ответил уклончиво:
— Какое это имеет значение... Да и зачем тебе?
— А он, — Толкунов кивнул на кухонную дверь, из-за которой доносились голоса разговаривающих, — ну, этот сосед, так он целовал ей руку...
— Ну и что?
— Но ведь наша хозяйка не буржуйка!
— Брось, на Западе так заведено.
— Не избавились еще от панских привычек.
Бобренок спросил вдруг:
— А тебе не приятно было бы поцеловать ей руку?
Толкунов покачал головой, не задумываясь. Однако ответил не очень уверенно:
— Зачем это?
— А затем, что она женщина. И если еще любимая женщина!.. Представляешь себе?
— Представляю, — вздохнул Толкунов. Внезапно и в самом деле представил, как гладит его щеку пани Мария своей нежной ручкой, а он целует ее. — Нет, — сказал решительно и твердо, но почему-то запнулся. — Пожалуй, нет... — Поправил кобуру с пистолетом. Подумал, что ему, наверно, все же больше подходит стрелять, преследовать врага, чем разводить всякие антимонии с женщинами, даже такими красивыми, как пани Мария. Но эта мысль не принесла облегчения, и Толкунов сказал резко: — Заболтались мы тут с тобой, майор, а для нас это сейчас ненужная роскошь. Ведь враг не спит!