— Спасибо, — поблагодарил тот, выслушав внимательно. — Очень ценная информация.
— Что мне делать?
— Как условились.
Штунь положил трубку, немного разочарованный. Надеялся, что его привлекут к розыску женщины в голубой кофте, а тут — «как условились»... Сопел от огорчения и не знал, что Карий в это время приказывал адъютанту:
— Немедленно поставьте в известность комендатуру города, органы государственной безопасности и милицию. Разыскивается женщина лет под сорок, красивая, в синей косынке и голубой кофте, ездит на женском никелированном велосипеде. Если увидят такую, пусть немедленно сообщат нам. Женщину не задерживать, ограничиться наблюдением.
9
Гаркуша лежал в гамаке и смотрел, как Федор подшивает к гимнастерке накрахмаленный льняной подворотничок.
— А ты пижон, Федор, — заметил Гаркуша лениво и плюнул на пожелтевшую траву.
— Не пижон, а аккуратист, — возразил Федор, не отрываясь от работы.
— Пойдешь к рыжей?
— Пойду.
— А я позволил?
— Позволишь.
— А если нет?
— Все равно пойду.
Гаркуша приподнялся в гамаке.
— Ну ты, — прошипел с угрозой, — мальчишка! Кто тут старший? Разотру и не замечу!
— Не надо, — равнодушно ответил Федор. — Не кипятись и выпусти пар.
— Все словно взбесились: вчера Палкив, сегодня ты...
— Прошу меня с тем старым чмуром не равнять.
— А что остается?
— Неужели, думаешь, мне собственной головы не жаль?
— Не у каждого она варит.
— Но ведь у тебя было время убедиться!
— Да было, — как-то сразу остыл Гаркуша.
— Нам с людьми сходиться надо, — назидательно сказал Федор. — Что без них сделаем? А Людка в офицерской столовой обретается — кто про сто двадцать седьмую дивизию болтнул?
— Приятное с полезным, — хохотнул Гаркуша. — А она девка аппетитная, передавай привет. Хорошо бы встретиться на днях, пусть пригласит подругу. И как ты их зауздываешь?
— Хочешь, познакомлю с одной?
Гаркуша чуть не засопел, предвкушая удовольствие, но осторожность взяла верх:
— В другой раз. Нам вдвоем разлагаться негоже, опасно, скажу я тебе.
— Один спит, другой сторожит.
— Лучше не скажешь.
— Скорее бы кончить тут.
— Тут кончим, в другое место бросят.
— Да, влипли мы с тобой.
— Гитлер новое оружие обещает.
— Единственная надежда. Но посмотришь, какая тут силища прет, жутко делается.
— Да брось. Я эту силу собственными руками уничтожу.
Федор посмотрел на жилистые и сильные руки Гаркуши — такие могут горло перервать. Но что такое руки? Сказал, искоса поглядывая на шефа:
— Нам с тобой пути назад отрезаны. Ты, говорят, в зондеркоманде на Кубани баловался, а я был полицаем на Волыни. Если бы не акции! — вздохнул. — Мы под Луцком два села сожгли и постреляли — считать не хочется. Знать бы... Ну, какого черта в полицию сунулся?
— У меня с большевиками свои счеты. — Гаркуша закатал рукава гимнастерки и сжал тяжелый кулак. — Они у батьки землю забрали, мироедами нас обозвали, можно это простить? Спрашиваю тебя, можно?
— А я земли не имел и не нюхал, — беззаботно усмехнулся Федор. — На фиг мне земля, лишь бы жизнь веселая. Я за веселую жизнь и убить могу.
— Дурак! — свирепо выдохнул Гаркуша. — Земля — то власть, а власть — превыше всего.
— Я в эту землю скольких положил!.. «Та-та-та-та». — Он показал, как скашивал автоматными очередями. Вдруг умолк, лицо стало серьезным. Спросил: — Сколько танков на Самбор прошло?
— Зачем тебе?
— А ты не придуривайся, скоро в Карпатах фронт прорвут, а там — Европа.
— Вот ты о чем!
— Как фронт назад перейдешь?
— Мы с тобой сколько переходили?
— Дважды.
— И в третий раз перейдем.
— А если нет?
— Что же ты предлагаешь?
Федор отложил гимнастерку, сказал рассудительно:
— Что, если нам, товарищ майор, и тех, и других в дураках оставить?
— Как?
— Немцам — амба, документы у нас пристойные, скоро война кончится...
Гаркуша задумался, видно, подобные мысли и ему не давали покоя.
— Нет, — сказал наконец резко, — еще не все потеряно, и большевиков в Европе остановят. Точно остановят, и я, пока могу, буду способствовать этому. И тебе не советую иначе, — пригрозил он, — а то знаешь...
— Да знаю, — отмахнулся Федор. — Я для нашей с вами общей пользы — о перспективе, так сказать, забочусь.