Ядовитый плющ
Если бы Пьер знал о той любовной связи, которая существует между отцом Элен и матерью Гастона, то сошел бы с ума.Мадам Колетт была влюблена Месье Поля еще со студенческой скамьи. Они вместе учились в колледже и потом поступили в институт. Только она выбрала специальность – психолог, а он – социолог. В силу того, что девушка была из бедной семьи, родители решили выгодно выдать замуж дочь. Поэтому Поль женился на другой девушке. Через несколько лет у него родилась дочь, Элен, а у Колетт – сын Гастон.Но даже будучи в браке за разными людьми, влюбленные не могли расстаться и забыть ту страсть, что каждый раз вспыхивала, словно костер. Эти отношения были взаимной изменой супругам. Но пара не хотела рвать отношения со своими половинками из-за детей. Тщательно скрывая свои встречи и необузданный секс, Колетт и Поль старались чаще быть на публике, чтобы никто не заподозрил.Оба работали в институте. Оба читали лекции студентам. И только украдкой смотрели в сторону друг друга.Лишь в перерывах между парами Колетт и Поль умудрялись насладиться друг другом в закрытой аудитории, запираясь на ключ. Там они предавались утехам на столе, что мурашки по коже бежали от одного лишь прикосновения, поцелуя, покусывания губ.что же до их супругов, то отец Гастона, Марсель, был занят своей работой. Ему было важно – обеспечить сына прекрасным будущим: учебой в престижном вузе, перспективной работой, домом, машиной. В этом, по мнению Марселя, и заключается функция отца. Мать Элен была женщиной: покладистой и удобной. Слушалась мужа и не спорила ни с каким решением любого вопроса. В ней не было той изюминки, что манила бы мужчину-завоевателя. Она была слишком кроткой.Может, поэтому наши герои-любовники этим положением пользовались. И вовсе не думали о детях. Что те будут страдать, если узнают об этой связи или родители разведутся.Просто игры в кошки-мышки заводили наших героев. Опасность и чувство быть пойманным придавало адреналина и приносило еще больше удовольствия во время горячего и бурлящего секса.Возможно, было бы лучше, если бы правда раскрылась раньше. Человеческие судьбы порой так переплетаются, словно ветки плюща.Ядовитые отношения травят окружающих и близких.
Экзамен для двоих
Приближался праздник - Рождество. В этот период студенты сдавали сессию. Колетт думала о том, как проведет очередное Рождество в кругу родственников и скучной компании мужа. Поль мечтал о том, как отправится за город с любимой, аргументируя семье вынужденной командировкой. Они оба продолжали врать и ни капли не жалели об этом.
Гастон был занят учебой, его привлекал спорт.
Элен тоже прилежно училась. Участвовала в различных конкурсах и старалась победить.
Перед тем, как студенты вошли в аудиторию для проведения экзамена, Колетт написала на доске число и образец заполнения экзаменационного листа.
Аудитория была большая и вмещала больше двухсот человек. Слышимость была отличной. Можно было различить, кто списывает из шпаргалок, а кто листает книгу.
Таким она мысленно ставила двойку, но не подавала виду.
Когда же время подошло к концу и студенты протянули свои работы на стол, она поздравила их с наступающим Рождеством и попрощалась.
Затем вышла из аудтории и закрыла кабинет на ключ. После этого Колетт пошла на кафедру. Встретив на пороге Поля, она пробормотала номер аудитории и протянула ключ. Тот ожидал ее там. Колетт вспомнила, что забыла работы и вернулась за ними.
Войдя в кабинет, она улыбнулась Поль жадно набросился на нее. Закрывшись на ключ, они принялись ублажать друг друга. Его поцелуи скользили по ее шее, спускаясь к груди и ареолам сосков. Розовые бугорки сводили Поля с ума. Они встали дыбом от его прикосновений. Он облизнул их своим нежным язычком и спустился еще ниже. Дойдя до лобка, он пограл у ложбинки и дошел до жемчужины Колетт. Ее клитор набух от ласк Поля. Его палтцы по одному входили в нее, она извивалась. Затем вошел язык. От наслаждения женщина закрыла глаза. Вся мокрая и горячая, она хотела стонать и сжимать его ногами. Но этот мужчина не унимался. Он вошел в нее и прижимал бедра, двигаясь постепенно. Она же хотела глубокого проникновения. Стол скрипел, но это придавало пикантности. Его детородный орган проникал все глубже и глубже, а руки сжимали ее грудь то ласково, то нежно. Она лишь покусывала губы и сдерживала стон.
Он прижимался к ней сильнее, на миг показалось, что они сольются в единое целое. Толчки росли все сильнее и, вот этот миг блаженства. Она чувствовала, как ее наполняет внутри доза счастья, пусть кратковременного, но все же.