Бык промолчал. В словах Ромула была та истина, неприглядная и затаенная, которую оборачивают в цветной целлофан демагогии, чтобы не отбить аппетит, но все равно сквозь обертку проступают неаппетитные пятна.
Урсула, провинция колонистов первой волны, меньше тридцати лет назад вырвавшая себе независимость, до сих пор была больной мозолью викторианцев, дрифт же — странной дисциплиной, позволявшей человеку управлять машиной без всякого на то ее согласия. Некстати вспомнились подозрения против Язмина и врача, надежды Ромула на приближение к тайне дрифта, и весь проект стал казаться туманным и двусмысленным.
— Кстати, Язмину не нравится слово «гладиаторы», — вдруг сказал Ромул, словно почувствовал его колебания. — Он считает, это придает негативную окраску всему шоу, а нам нужна широкая целевая аудитория — женщины, дети... Предлагает придумать другое, менее нагруженное историческим смыслом.
— Какое?
Ромул двинулся дальше, и Бык последовал от отверстия за ним, по пути оглядываясь. Он не мог отделаться от мысли, что у непонятной трубы на такие скользкие темы они разглагольствовали зря. Хотя если ход и мог вести куда-то к людям, то не дальше ближайшего барака, и разобрать слова, сказанные у отверстия на этой стороне, невозможно без специальной аппаратуры, к тому же марахсийцы плохо понимают обычную речь.
— Например, кассины. Проект называется «Кассинова», ну и соответственно участники — кассины и ромульяне. Как вам?
— Неплохо, — одобрил Бык, раздумывая, что вообще означает это слово, потому что сам он по аналогии вспомнил только космический аппарат Кассини, отправленный далекими предками изучать Сатурн еще на Земле. — И все-таки в этих коридорах опасно, страх не лучший помощник перед боем. Не представляю человека, который мог бы тут выжить в одиночку.
— Для этого нужно быть хищником, — согласился Ромул. — Но марахсийцы овцы, те самые, которых бог послал волкам в пропитание. Низшее звено пищевой цепочки.
Знакомые коридоры, из которых было уже рукой подать до Дартсаршери, показались Быку чистыми, светлыми и безопасными. Саммю оказался прав, по сравнению с Ялмундом у кассинов действительно райские условия, спорить глупо. Наверное, не будет и отбоя для желающих пополнить их ряды, когда на Марахси пойдет туристический трафик. А в том, что расход кассинов непременно будет, он не сомневался.
Глава 6. Лягушачьи лапки
Горо оставили его собственное имя, а вот остальным, не спрашивая, дали клички — Дикий, Саул, Валет, Альф, Ерхан. Бык заподозрил, что Язмин тупо воспользовался справочником собаковода-любителя, но тот даже на прямой вопрос не признался и изобразил обиду. Понадобилось около получаса перекличек, чтобы каждый из марахсийцев стал отзываться на свое прозвище. Туповатые кассины, заучив новое имя, путались и беспомощно озирались на соседей в поисках поддержки — меня, нет?
Врач осмотрел их, кивнул, и больше не сказав ни слова, занял кресло высоко и далеко от арены.
Все помещение для шоу было давно готово, от центрального круга до мягких кресел, делившихся на сектора и спускавшихся сверху к арене уступами. Дикторская рубка нависала над ареной, как подъемный кран, комментаторская закрывалась огромным обзорным стеклом, царапины на котором заполировали в целях экономии, а так оно осталось тем самым, сквозь которое директора наблюдали за рабочим восстанием. За спинами комментаторов располагались места, которые назывались ложами — для комфортного наблюдения боя с высоты, без соседства с простыми людьми, которые купят себе билеты в зрительный зал. Связки прожекторов и цветных подсветок включались с пульта ведущего. Диджея только заказали, но аппаратура была уже на месте — колонки, расставленные по залу за спинками последнего ряда, динамики на тросах в центре и дополнительная аппаратура, назначение которой было неясным. Не хватало главного — самого шоу, и Ромул нещадно гонял весь персонал, чтобы открыться, когда Марахси будет на стыке Мумбаев и Новой Виктории. До этого события оставалось около двух недель.
Шестеро кассинов стояли вдоль ограждения полуголыми, водя лопатками от холода, и с затаенным любопытством поглядывали на клетку. Та находилась в середине площадки, куб из стальных труб сечением не меньше десяти сантиметров. Расстояние между зубьями решетки было довольно большим.
Язмин обошел ее со всех сторон и недоверчиво посмотрел на Ромула.