Врач сморщил нос.
— Удивительно, что вы всерьез задаете такие вопросы. Представьте, что вы стоите перед банкоматом с открытым окном диалога. Насколько высока вероятность, что он захочет обнулить вашу карту и перевести все деньги неизвестной старушке?
— Нулевая, — ответил вместо Быка Саммю. — У него нет своих желаний.
— Возьмите там шприц с дофамином, — съехидничал врач. — Попробуете награду по-ромульянски.
— Предпочитаю пиво, — отшутился тот. — То есть дрифтеры этим взяли наших бедолаг? Навязали им свою волю? Эмоции?
— Понятия не имею, о чем вы говорите, — ответил врач. — Приведите ко мне хотя бы одного дрифтера, положите на верстак — и я вам скажу принципиальные различия. Рассуждать абстрактно я не умею.
— Если бы я мог это сделать, нашел бы покупателя получше, — хмыкнул Саммю. — За вскрытого дрифтера много не дадут, а вот за целого отвалят прилично. Только едва ли их занесет к нам на шоу.
— Ромул думает иначе, — негромко заметил Бык. — Он считает, что человек Шепарда здесь непременно появится.
Он увидел, что Саммю и врач как-то быстро переглянулись, сделали это непроизвольно, словно хотели убедиться в реакции друг друга.
— На его месте я сделал бы точно так же, — заявил Саммю. — Убедиться, что от дрифта мы так далеко, как это только возможно.
— На его месте я не был бы так уверен, — передразнил его врач. — Без чипа не узнаешь, а они ему вместе с ромульянами не достались.
— Чип можно украсть.
— Они не лежат на виду, а находятся в сейфе Ромула, — губы врача сошлись в одну тонкую линию.
— Разве для дрифтеров проблема вскрыть замок?
— Сейф механический, размером со шкаф и весит полтонны. А скоро вообще потеряет всякую привлекательность для атаки, потому что чипы будут вшиты всем желающим попробовать силы на арене, — сказал врач. — Живые сейфы так просто не отдадут то, что их кормит.
— Кто это решил? — скандальным голосом спросил Саммю, для которого новость явно стала неожиданностью. — Почему я об этом не знаю?
— Идея Ромула, — сладко ответил тот. — Вы имеете что-то против?
Саммю поколебался, но отрицательно качнул головой. Он немного постоял, глядя прямо перед собой, и вдруг, ни слова не сказав, вышел. Врач вернулся к своей работе, предоставив Быку развлекать себя самостоятельно или отправляться в обратный путь в одиночестве. При всей своей нелюбви к катакомбам, Бык выбрал последнее.
Глава 8. Электрическая расправа
Обстановка Марахси выбивала из седла даже самого уверенного в себе человека, а новый диджей таким не выглядел. Тем более удивительным было, что он вник в ситуацию и сразу взялся за дело: порылся в кладбище местных треков, разочарованно откинулся в кресле назад, подумал, потом энергично подсоединил к блоку собственный накопитель и уткнулся в экран, натянув здоровенные наушники. На происходящее внизу он поглядывал одним глазом.
Открытие «Кассиновы» приближалось вместе с границей Новой Виктории, билеты на премьеру были разобраны, и сегодняшняя генеральная репетиция значила многое.
Бык попробовал устроиться удобнее на продавленном диване, но тот жалобно скрипел при каждом движении. От былой красоты у мебели остались только деревянные подлокотники из палисандра да красная плюшевая обивка. Откуда он взялся на Марахси, никто не помнил, видимо, завезли во времена расцвета, которые приходились на постстарательскую эпоху, и сейчас он и его два колченогих брата-кресла изображали места люкс.
— Наш контингент не респектабельная часть населения, а нищеброды и оборванцы, которые принесут последние гроши в надежде на выигрыш, — утешил его Ромул. — Если они проиграются, то останутся на Марахси в качестве рабочих или новых кассинов.
— А если выиграют? — не удержался Бык.
— Кто-то другой проиграет, — хохотнул тот. — Так что у нас будет бесперебойная подача и персонала, и зрителей. Главное — правильно организовать потоки.
Колизей открыли рано утром и никого не выгоняли. Помимо взрослых марахсийцев, жавшихся к стенам, в зале оказались еще члены экипажей двух грузовых кораблей (один привез химию на утилизацию, второй сел для краткосрочного ремонта). Были еще молчаливые женщины в многослойных одеждах, пришедшие посидеть в тепле, и несколько любопытных подростков в безрукавках на грязных ребрах, и тихие девочки чуть постарше, намотавшие на головы тюрбаны войлока, и совсем голые младенцы, державшиеся за ручки кресел чумазыми пальцами. Девочки присматривали за ними, но как-то отстраненно. Отдельной кастой выглядела кучка ялмундцев, прослышавших об аттракционе невиданной щедрости и явившаяся к началу шоу так четко, словно заранее знали о времени. С ними тоже были несколько женщин, равнодушно кормивших детей грудью. Ялмундцы оккупировали места рядом с выходом, на тот случай, если придется по каким-то причинам драпать, после чего вольготно развалились в мягких креслах.