— Черт с ними, с вложениями, — резко ответил Ромул. — Для инвестирования без риска нужны как минимум три финансовых года подряд, Хиотис повторял это много раз, и я морально был готов к этому. А тут пару кварталов отработали — и пожалуйста, нас уже готовы купить.
— Да, подозрительно, — согласился Бык. — Зачем кому-то покупать возможно убыточное в будущем предприятие?
Маленький кабинет наполнился дымом до такой степени, что Ромул не выдержал, ткнул сигарету в пепельницу, захлопнул сейф и открыл дверь в коридор. Вместо свежего воздуха оттуда ворвалась бравурная музыка и рев толпы, перемежающийся визгливым дудением — Колизей работал днем и ночью, и дудки покупали те, кому отказывала собственная глотка. Дым остался висеть там, где был — экономили на всем, включая климат-системы.
— Возможно, сейчас мы дешевле, чем будем по окончании года, — Ромул потоптался на пороге и, махнув рукой, позвал Быка за собой. — Другие обороты — другая цена. Но есть еще один нюанс. У Марахси выгодное географическое положение. Инвестора может интересовать не наше предприятие, а повод для законного присутствия на планетоиде. Тогда ему плевать на нашу доходность, и чем дешевле мы ему обойдемся, тем лучше.
— Для чего ему тут присутствовать? — не понял Бык, растирая больные от дыма глаза и почти наугад переставляя ноги за Ромулом по лестнице вниз.
— Я заставил Хиотиса прояснить несколько вещей, — ответил тот. — Юридически Марахси — оффшор, учрежденный специально для банка-залогодержателя, это положение закреплено законодательно. Чтобы его изменить, нужно поссориться с ведущим банкирским домом, у которого Марахси находится в залоге навечно. Сунуть нос в дела банка не так просто, как кажется. Даже старый Рассел со своими имперскими замашками не лез туда, а новый президент и подавно не станет, Патрик Чейз — фигура номинальная. Новой Викторией управляет крупный бизнес, а его финансирует банкирский дом «Клинт и Шенье». Им очень удобно иметь свой оффшор, который носится по трем государствам, не тратя ни капли топлива и не прося разрешений у миграционных служб. Они сюда пускают не каждого.
— Транзитный ход дорогого стоит, — согласился Бык. — Купить его по цене «Кассиновы» — хорошая идея. Думаете, покупатель из Урсулы?
— Скорее всего. Викторианец обратился бы к банку за разрешением на эксплуатацию Марахси, хотя не исключено, что банк ему отказал. Или он мумбаец, у которых нет никаких прав, и втереться на Марахси он может только переуступкой кем-то доли в уже существующем предприятии. Впрочем, урсулийцы тоже.
Они опустились на диван перед обзорным стеклом и машинально уставились на арену, вокруг которой бесновалась разношерстная толпа.
Клетку из прутьев давно заменили на прозрачную сферу из полипластика с боковыми отверстиями, напоминающую карету без колес и дверей. Вместо двери с замком была натянута тонкая переливающаяся ткань наподобие вуали — условия для кассинов менялись по выдумке комиссии, собранной для наблюдения за боями. Считалось, что ее члены не заинтересованы в исходе боя и заботятся лишь о зрелищности, хотя на самом деле это был инструмент управления результатами боев, придуманный Саммю.
— Сложная ситуация, — Бык поскреб затылок, гудевший от воплей комментаторской смены, надрывавшейся в микрофоны у стекла. — Думаю, нам надо попробовать выжать максимум из Колизея, и цену назначать позже, с учетом всех перспектив. Продешевить легко, а если кому-то нужно место на Марахси, то и за большой ценой он не постоит.
— Согласен, — кивнул Ромул. — Я еще переговорю с Эйбом. Они с Хиотисом хорошо знакомы, мумбайские бароны могут быть заинтересованы в расширении бизнеса. Задам ему вопрос напрямую. Если он знает покупателя, договоримся о продаже «Кассиновы» без посредников и за нормальную цену. Наш друг Хиотис, сидя на строгаче у Шепарда, наверняка делится с ним информацией о нас куда охотнее, чем с нами — о нем.
В комментаторскую вошли новые люди, и Ромул замолчал. Дикторских смен теперь было три, по два человека в каждой, ведущих шоу тоже стало четверо — Язмин физически не справлялся с круглосуточным наплывом желающих делать ставки, даже под кокаином. Дикторы начали меняться местами, на арене тоже происходила ротация участников — убирали обломки от ромульянина, которого победила молодая блондинка. Толпа махала флажками на палках и скандировала имя «Тарси».
— Кто это? — Ромул кивком указал на блондинку. — Как кличка?
— Старуха, — насмешливо отозвался вместо Быка Саммю, вошедший следом за комментаторами. — Хотя у нее в отличие от других есть имя — Фтарзи Варнан. Десять к одному. Семнадцатый бой держится против Нидзу.