— Валялась метрах в двадцати отсюда, — сказал Саммю, спуская капюшон пуховика назад. — Похоже, один из наших доблестных чипоносцев пустился ночью в бега или планировал сделать это до встречи с андроидом.
— А после встречи, вероятно, даже сделал, поскольку трупа вы не нашли, — съехидничал врач, не отрываясь от своих трубок. — Гениально.
Саммю не смутился, напротив, снисходительно кивнул головой, словно принял комплимент, и, похоже, нажил этим себе окончательного врага: врач стянул губы в полосу и замолчал.
— Это всё? — раздраженно спросил его Ромул, не замечавший таких тонкостей. — А дальше? Что тут вообще произошло?
Саммю взялся за ручку лампы и спустил ее пониже к верстаку, оказавшись единственным человеком в круге света, остальное помещение погрузилось в полумрак. В низком электрическом освещении полипластовый панцирь андроида выглядел сияющими ангельскими доспехами.
— Давайте рассуждать логически, чтобы восстановить картину событий в целом, — предложил Саммю. — Повреждения, которые получил андроид, слишком значительны, чтобы продолжать функционировать. Насколько я вижу, нарушена главная транспортная магистраль, повреждено снабжение мозга кислородом, по-простому говоря — ему свернули шею. Следовательно, причина смерти робота вопросов не вызывает. Так?
Он обвел глазами темные фигуры слушателей и удовлетворенно кивнул.
— Если вы помните, андроида я велел оставить здесь включенным, чтобы поймать вора, крадущего препараты из медотсека, — продолжил он. — Он торчал здесь с момента, когда получил задание, на арене не выступал и с кассинами не сражался. Это к вопросу о мести со стороны владельца сумки, она отпадает. К тому же по некоторым признакам это не кассин напал на робота, а наоборот. Нападай человек первым, он спрятал бы свое имущество подальше или пришел бы без него, но в любом случае как-то подготовился, чтобы понести минимальные потери. Но он пришел с сумкой, если верить следам крови на ней, был травмирован и убежал так быстро, что не успел ее забрать. Или не захотел.
— То есть все-таки вор, раз андроид напал? — уточнил Ромул. — И сумка была нужна для препаратов?
— Нет, — Саммю покачал головой. — Сумку я нашел там же, где нашего андроида настигла смерть, парой метров дальше. Сунься он в медотсек, сумка осталась бы валяться здесь.
— Даже если андроид напал первым, кассин его все равно убил, что помешало ему забрать сумку? — опять не удержался врач. — Почему надо убегать, бросив вещи, если твой противник мертв?
Саммю запрыгнул на край верстака, небрежно сдвинул пластиковые ноги в фальшивых ботинках в сторону — благоговение перед покойниками любого сорта ему явно было чуждо.
— Хороший вопрос, — сказал он, глядя почему-то на Быка, который ничего не спрашивал. — На любой планете в цивилизованной полиции это поколебало бы всю версию вроде моей. Да, почему-то бросил сумку и убежал, когда опасность уже миновала, логики нет. В таких случаях помогает психологический портрет жертвы, так что давайте и мы попробуем. Что это у нас тут?
Саммю вытряхнул из сумки сверток, в котором обнаружилась большая кучка обрезков того желе, которое поступало в кассинские бараки в качестве питания.
— Как видите, запасы для дальней дороги, — он бросил тряпку с раскисшими обрезками на всеобщее обозрение прямо на грудь андроиду. — На таком количестве можно продержаться несколько дней, если не быть слишком требовательным. Куда он собирался — теперь уже не выясним, но отработав как минимум один бой на арене и оставшись в живых, он рванул куда глаза глядят, прихватив порции товарищей по камере. Причем не украл, на это я обращаю ваше особенное внимание. Украсть можно одну обрезь, две от силы, если владелец отвернется, а тут, похоже, скинулся весь барак.
— Передумал быть гладиатором? — Язмин подступил ближе к верстаку, чтобы поближе разглядеть то, что едят кассины. — Струсил?
— Именно, — подтвердил его догадку Саммю. — Есть такой сорт кассинов, который я называю скучными. Вроде и справляются, но не зрелищно, публика не запоминает их имена, ставки на них низкие, бонусов от хозяев никаких. А любой следующий бой может стать последним, мы это не никогда скрываем, и все кассины об этом знают. Но одно дело теория, другое дело практика. Видимо, жить он хотел больше, чем добывать славу в Колизее, вот и дал деру.