— Ялмундец скорее всего, — Саммю взял с шеи Быка бинокль и посмотрел в него на оборванца. — Последние гроши поставил. Таких тут много ошивается, рано или поздно идут к нам просить работы.
Над ареной раздалась трель, возвещающая начало боя, после этого динамики оглушительно грянули веселыми барабаном и саксофоном. «Heck no! I don’t listen to techno, well maybe just a little but I’d never let my friends know…»
Ромульянин на экране вскинул свой трезубец и с размаху метнул его в невидимую цель. После этого его фигура начала движение, которое можно было назвать атакой, но поскольку фокус был центрирован на роботе, атака выглядела прыжками на месте. Только по движениям рук андроида можно было догадаться, что некоторый успех его действия имели. В этот момент один из сегментов механического тела на экране загорелся красным, развернулся вложенной в общую картинку схемой, и начал набирать свечение, захватывая окружающие области.
— Карман воли, — перевел изображение на человеческий язык Шаман, поворачиваясь к зрителям своей коробкой на лице. — Единственное препятствие для входа в меню.
Андроид на экране затоптался на месте, начал махать кулаками и дергаться, зал завыл и забесновался, красное свечение тем временем сменилось на какую-то раскладку строк и символов, и Бык понял, что несмотря ни на что бой продолжается: жертвой андроида стала всего лишь часть Колеса, а не сам кассин. «One day I’ll have a technoband and you’re gonna be in it, one day I’ll have a technoband and you’re gonna be in it, one day I’ll have a technoband and you’re gonna be in it », — захлебывались весельем повторяющейся фразы динамики в зале. Казалось, песню опять заело и она будет повторяться бесконечно.
— Главное меню, — напряженно сказал Шаман.
— Ну, ну, — повторял Ромул, сжав волосатые кулаки до белых костяшек.
Бык помнил, что в меню простые кассины могли найти и выбрать пункт об обездвиживании противника. Он предполагал, что кнопка тоже подсветится, но вместо этого на экране произошла ротация значков и символов. Один из них вырос и заслонил собой все остальные, а потом поволок зрителей за собой в глубину новых непонятных изображений, главное из которых напоминал дерево. По стволу дерева двигалось что-то полупрозрачное, напоминающее древесный сок, поступающее из ветвей и уходящее куда-то вверх. Песня перешла в бредовый речитатив, из которого можно было понять только фразу о том, что кому-то нравится какой-то запах. В нижней ветви дерева движение «сока» замедлилось и прекратилось совсем, потом точно так же произошло с остальными.
— Что он делает? — с тревогой спросил Ромул.
— Пережимает подачу всех нейромедиаторов, кроме эндорфина, — сквозь зубы отозвался Шаман. — В эйфории мозг утратит контроль над телом.
Sliding on the wooden floors with nothing but your socks on
Works like a prozac anti-toxin.
Bobble heads bobbing…
Бык почувствовал, что рубашка у него прилипла к спине, словно он сам находился в смертельном аттракционе, где счет шел на секунды. Он мог бы посмотреть вниз, но сейчас такое действие было выше его сил. Залихватская песенка хохотала, как умалишенная, зал единодушным хором ревел: «Разорви его! Разорви его!», но кому именно адресовались пожелания, было неясно. Тощая тень на скамейке наблюдателей была близка к обмороку, уронив голову на свой рюкзак.
— Если мы сейчас не остановим бой, андроида потеряем, — предупредил Шаман. — Можем подрубить питание, как в прошлый раз.
— Нет, — помедлив, ответил Ромул. — Пусть продолжает. Андроида потом восстановим.
Шаман пожал плечами. На экране с бешеной скоростью открывались и закрывались окна, но что в них написано, Бык прочесть не успевал, в глазах рябило, и он зажмурился, чтобы дать зрению передышку. Вой зала пульсировал в ушах как кровь, Бык зажал уши ладонями и наклонился вперед.
Тишина наступила внезапно, такая полная и оглушительная, что стали слышны лопасти вентиляторов под потолком. А потом зал просто взорвался, как гигантская человеческая кальдера. Цифры на табло начали щелкать сменой цифр и позиций, но Бык не стал ждать результата, поднялся и перегнулся вниз. Униформисты отстегивали руки мальчишки от изрядно погнутого кольца, второй обод в виде кривой восьмерки валялся под ногами ромульянина. Робот стоял неподвижно и снизу смотрел Быку прямо в глаза, сжав виски белыми руками словно картина Мунка «Крик». Бык не сразу понял, что неправильно в фигуре андроида, а когда понял, вздрогнул — голова была оторвана от тела и повернута на сто восемьдесят градусов.
Мертвее мертвого…
Тень тоже пришел в себя, яростно орал, топая ногами вместе со всеми, но рад он победе или в отчаянии от собственного краха, понять было нельзя.