— Забавно, — протянул Саммю. — Говорит он как коренной марахсиец, а сам, получается, без году неделя на планетоиде.
— Имитировать речь коренных жителей Марахси не так уж трудно, но в целом да, это говорит о некоторых лингвистических способностях.
— Даже если он мумбаец, — деланно равнодушно подвел итог Бык. — Что из того? Как это объясняет возможность расшифровывать сложные послания?
— Никак, — ответил Шаман. — Разве что у него есть какой-то другой чип, о котором мы не знаем. Плюс хороший слух, хорошие языковые навыки и способность лгать уверенно и артистично. Детей обычно поймать на вранье легко, но нас он сумел провести.
— Занятный мальчонка, — медленно сказал Саммю. — Мне все больше хочется с ним поболтать наедине в медблоке. Потому что у меня уже давно большие подозрения, что украденные препараты и убитый андроид тоже его рук дело.
— А это каким образом вытекает из сказанного? — Бык постарался, чтобы его голос звучал насмешливо.
— Помните, когда пропали препараты, техник сказал, что на чипировании у него были только дети? Потом этот дурак пошел провожать свою пассию, а мальчишка мог вернуться и взять то, что успел увидеть.
— Техник сказал, что закрыл замок.
— Сказал. Но если даже и в самом деле закрыл, открыть замок, имея новенький чип и подсмотрев, каким кодом его закрывают — раз плюнуть. У техника чипа нет, он делал это руками. Горо с замком тоже справился с первой попытки.
— Но гормональные препараты не аспирин, — напомнил Бык. — Не всякий врач возьмется вот так, на глаз, колоть себе химию неизвестной дозировки и концентрации, а тут ребенок без образования. Чушь какая-то.
— Гормоны не яд, — Саммю покачался на носках по своей привычке. — Экспериментальным путем можно на себе проверить каждый, и дальше использовать по результатам. Если учесть, что на тот момент он не выступал, то мог сделать это для кого-то из сокамерников, кто слишком боялся или страдал от боли. А насчет андроида я сразу предполагал, что преступник знаком со Старухой, ее приемчики. Мальчишка все это время жил с ней в одной камере, болтал с ней ночами, ходил смотреть бои по ее просьбе, которую вы, Бык, легкомысленно удовлетворили. Так что еще до первого боя мог узнать теоретически очень многое. А потом решил перейти к практике.
Бык потер шею, на которой выступили капли пота, едкие и жгучие, спохватился и вопросительно взглянул на Шамана.
— Вы в это верите? Чтобы ребенок так себя вел в незнакомом месте в окружении враждебно настроенных взрослых? Лазил по подземным ходам, ставил на себе медицинские эксперименты, бродил в абсолютной темноте по незнакомым коридорам, играл с роботом-убийцей?
Тот пожал плечами.
— Проще спросить у него самого, как все было. И осмотреть его хорошенько, возможно, у него есть еще один имплант.
При последних словах он взглянул на Саммю, и получил молчаливый кивок в качестве одобрения. Бык хотел сказать, что без разрешения Ромула сделать этого не даст, но Шаман вдруг придвинул кресло к столу и схватился за манипуляторы.
— Есть, — сказал он, глядя в экран. — Передача пошла.
На мониторе прыгала и дергалась кривая, которая тут же дробилась на фрагменты, растягивалась и превращалась в какие-то цифры. Красные точки, окружавшие зал по периметру, выпустили по лучу и заскользили ими по залу, охватывая различные сектора и пересекая арену. Иногда они пересекались между собой и снова расходились, шаря по залу, не останавливаясь. Через пару секунд на экране вспыхнула яркая точка, линии собрались к ней, как рыбы к приманке, но она погасла и возникла снова, но уже дальше и левее.
— Он перемещается, — сказал Шаман, скидывая со стола мешающее ему барахло в виде каких-то обрезков провода и микросхем. — Передает кусок, отключается и перемещается на новое место молча. Мерзавец.
— И нельзя понять его траекторию? — встревоженно спросил Бык.
Следы точки соединились ломаной линией, и Шаман покачал головой. Новое появление точки сделало из линии кривую петлю.